образом, я считаю, что процент сатисфакций снизится, а повысится количество обвинительных приговоров со штрафами. Соответственно, казна Предела будет пополняться быстрее, а преступники будут думать перед тем, как преступать закон. Собственно, что хорошо для Предела, хорошо и для общества, и тут нет спорного вопроса, который должны решать члены совета, — холодно ответил Йен, полностью уверенный в своей правоте. — Впрочем, вы можете изменить своё решение и поменять сатисфакцию на исправительные работы. — Не дождавшись ответа от Хана, Йен повернулся к бармену: — Марик, вы можете вынести вопрос по моей редактуре на следующее собрание совета, через месяц, но сейчас что-то менять поздно. Приговор оглашён, и должен вступить в законную силу, — староста говорил это с особым превосходством, будто победил Марика в очень долгой и напряжённой шахматной партии. Он буквально упивался своим величием и безнаказанностью.
— Нет, оставим всё, как есть. У нас планы на этого мужика. Мне не хватает одного вылазчика в следующую экспедицию. Хан парень надёжный, я таких сразу распознаю, так что лучше он отработает одиннадцать золотых у меня за год, чем десяток лет будет корячиться в шахте бесплатно. Начинайте своё представление, — зло ответил Марик.
В воздухе повисло напряжённое ожидание.
— Как пожелаете, господин член городского совета, — протянул Йен, его голос звучал мягко, но в каждом слове чувствовалась ирония. Он внимательно смотрел на Марика, будто пытаясь прочитать его мысли. — Я, признаться, удивлён, что ты сам собираешься в экспедицию. Насколько я помню, ты больше не ходишь на вылазки после того злополучного случая.
Голос старосты был спокоен, но его лицо то и дело кривились в ироничной улыбке, а в глазах читался насмешка, и всё это создавало образ человека, привыкшего к политическим интригам и способного ловко манипулировать людьми.
После тирады старосты атмосфера внезапно накалилась до предела. Бармен, обычно столь спокойный и собранный, вспыхнул неожиданным гневом. Его лицо мгновенно покраснело от злости, на что тут же обратили внимание все присутствующие. Казалось, он сейчас взорвётся и порубит на кусочки всех вокруг. Крас, несмотря на свою отвагу, даже немного испугался, ведь он всегда считал Марика человеком невероятно уравновешенным. Он не знал, о каком случае говорил староста, но было ясно, что в прошлом бармена были мрачные и трагические страницы, напоминание о которых смогло вызвать столь мощный всплеск эмоций.
Напряжение между собравшимися стало почти осязаемым и, словно тяжёлый покров, окутало каждого. Марик сжал кулаки с такой силой, что его и так белые костяшки побелели ещё сильнее, и капли крови начали просачиваться сквозь плотно сжатые пальцы. Он стал воплощением внутренней борьбы. Йен, с другой стороны, наслаждался происходящим, его глаза блестели от удовольствия, наблюдая за внутренней борьбой Марика.
Но вместо того, чтобы дать волю своему гневу, Марик закрыл глаза, сделал глубокий вдох, словно отмежёвываясь от реальности, и его лицо обрело прежнюю невозмутимость. Когда он вновь открыл глаза, его взгляд был спокоен, а голос звучал уверенно и без малейшего намёка на раздражение:
— Староста Йен, то, что произошло, осталось в далёком прошлом. Сейчас мы должны смотреть вперёд, а не возвращаться к старым обидам. Мне только непонятно, почему мы до с их пор медлим. Вы же куда-то спешили? Да и у меня есть дела, которыми я должен заняться.
Таким образом Марик не только продемонстрировал свою внутреннюю силу и мудрость, но и сумел укротить напряжение, витавшее в воздухе, возвращая ситуацию в русло конструктивного диалога.
— О-у, ты прав уважаемый. Грым, Скал, Фака, покажите этому чужестранцу, что не стоит обижать наших горожан.
После слов старосты атмосфера вокруг заметно изменилась. Когда толпа расступилась, словно море перед Моисеем, внимание всех мгновенно сосредоточилось на трёх внушающих ужас фигурах. Эти колоссы, словно вышедшие из древних легенд или кошмаров самого мрачного содержания, стояли теперь перед Красом во всей своей грозной мощи. Грым, Скал и Фака — их имена звучали, как приговор.
Каждый из них имел почти мифические размеры, их широченные плечи и выступающие мышцы говорили о нечеловеческой силе и выносливости. Отсутствие волос на их головах не делало их смешными, скорее, добавляло жестокости к их уже и без того пугающему виду. Их кожа, покрытая многочисленными шрамами и татуировками, говорила о бесчисленных битвах, в которых они участвовали. Их глаза, холодные и безжалостные, сканировали пространство перед собой, словно ища цель для следующего нападения. Мускулы на их торсах играли и перекатывались при каждом движении, напоминая о мощи дремлющих в них зверей. Каждый шаг, который они делали вперёд, сопровождался тяжёлым глухим ударом, подчёркивающим их готовность к бою. Эта троица была воплощением силы, мощи и беспощадности, и каждый, кто осмеливался встретиться с ними лицом к лицу, должен был готовиться к самой жестокой и безжалостной схватке в своей жизни.
Пока эти колоссальные фигуры двигались к центру арены, создавая вокруг себя атмосферу неотвратимости, Крас сосредоточенно анализировал ситуацию. Несмотря на свою внутреннюю готовность к схватке, он осознавал глубокий дисбаланс сил. Его разум быстро просчитывал вероятные исходы противостояния, раз за разом приходя к неутешительным выводам.
Победить в честном бою нечего было и думать, поэтому Крас уже приготовился усиливаться энергией и ускоряться, но вспомнил слова Марика, что ему необходимо проиграть бой. Осознавая риски, Крас сделал сознательный выбор: не идти ва-банк, а применить тактику, которая позволила бы ему избежать фатального исхода. Он укрепил свой энергощит, используя его, как невидимую броню, способную поглотить часть вражеских ударов. Это был его личный бастион, созданный из чистой энергии, сплетение светящихся нитей защиты, окутывающее его тело невидимым коконом. Снижение болевой чувствительности было не менее важной мерой. Всё это превратило его тело в более устойчивый к ударам инструмент, позволяя сохранять ясность ума даже под жестоким дождём ударов. Он готовился к борьбе, как истинный воин, сознательно принимая на себя роль пешки в игре большей, чем он мог представить.
Бой начался стремительно, три великана, казавшиеся неуклюжими горами мышц, оказались на удивление ловкими и шустрыми. Они, как по команде, организовали равносторонний треугольник с вершинами в виде себя. Такая расстановка не давала возможности для отступления, Краса буквально загнали в ловушку.
В этом треугольнике смерти каждый из бойцов действовал синхронно и методично, словно они были частями одного целого — механизма, настроенного на уничтожение. Их движения были точно рассчитаны, они использовали свои массивные тела как оружие, беспрерывно атакуя. Каждое движение было направлено на то, чтобы уменьшить пространство для манёвра противника, заставляя Краса постоянно находиться в движении, тратя свои силы.
Крас, оказавшись
