отвести взгляд, понимая, что скоро мы узнаем что-то важное. Он без стука вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и посмотрел на Гната, который тут же вскочил и бросился к нему.
– И? Есть что-нибудь новое? – спросил граф холодным голосом.
Глаза учителя забегали ещё беспокойнее, чем обычно:
– Я проверил: она ничего не знает.
– ЧТО?! Этого не может быть! Ты же сказал, что абсолютно уверен на её счёт! – Он быстро и угрожающе шагнул к учителю. – Окулус, я тебя предупреждаю! Если всплывёт, что это я продал тебе эту вещь, я сделаю с тобой такое, после чего ты будешь умолять о смерти, ясно тебе?
– Ты прекрасно знаешь, что я никогда не предам тебя.
Казалось, это немного успокоило собеседника, по крайней мере, черты его лица немного расслабились.
– Так-то лучше. Разберись с этим наконец. У меня сейчас есть более важные дела, чем волноваться об этом. Узнай, у кого эта штука, и верни её!
– Да, но это не так просто.
– Думаешь, меня это интересует? – Граф схватил Гната за рубашку, подняв его в воздух. – Ты был на редкость глуп и упустил её, так что теперь займись её возвращением!
– Но… – хриплым голосом попытался объяснить учитель, но Суверен бросил его на землю.
– Никаких «но»! Делай, как я тебе говорю, и не впутывай меня в это! – Он вздохнул и с отвращением посмотрел на Гната. – С тобой всегда одни проблемы. К тому же совершенно не вовремя. Ты прекрасно знаешь, что следующие несколько недель будут решающими для моего сына и нашей семьи. Грядут великие события, и он прославит нас. Так что займись своими делами, я не могу позаботиться обо всём!
– Да, знаю, – пробормотал учитель, всё ещё сидя на полу и с благоговением глядя на графа.
– Хорошо, тогда мы друг друга поняли. Надеюсь, ты вернёшь её к моему следующему визиту!
Не говоря больше ни слова, граф повернулся и вышел из комнаты.
Мы ещё некоторое время наблюдали, как он идёт по зданию. Потом наконец вышел из школы через парадную дверь. Вскоре изображение начало мерцать, расплываться и, наконец, почернело.
Селеста вскочила и встала перед нами:
– Мы должны пойти к директору и рассказать ему о том, что мы видели! Сейчас! Немедленно!
– Забудь об этом, – прервал её Скай. – Ты же видела. Эти двое, похоже, дружат. Он точно не поверит нам!
– Но мы же не можем просто смотреть на это! – снова попыталась она. – Чего мы ещё ждём?
– Ты права, – сказала Шэдоу. – Но я всё равно убеждена, что он не поверит нам.
– Он должен! – ответила она.
– Ясно одно, – заметил Сафир. – Если ты хочешь пойти к нему, ты должна взять бутылочку с собой. А в этом-то и заключается проблема.
Мы вопросительно посмотрели на него.
– Ну, – нерешительно сказал Скай, – вам же срочно понадобилось заклинание, чтобы спрятать зелье. Вот почему мы позаботились об этом в первую очередь. Однако нам пришлось немного изменить магию, повозившись с ней, пока она не подошла.
– Если он так начинает, вряд ли дальше будет что-то хорошее, – тихо прошептала Тандер.
– Короче, – перебил Найт. – У нас нет заклинания, чтобы снова сделать бутылочку видимой для всех.
– Нам же было важно спрятать её. Кто бы мог подумать, что вы соберётесь к Сифару? – вмешался Скай.
– Ты же сейчас не серьёзно? – воскликнула Тандер. – Значит, только мы можем видеть зелье и больше никто?
– Господи, мы же торопились! Вы хоть представляете, чего нам стоило найти такое надёжное заклинание? – спросил Скай.
– Немного чересчур надёжное, вам не кажется? – покачав головой, она снова упала на свой стул.
– Думаете, у вас получится разработать заклинание для разрушения этой магии? – спросила Шэдоу.
Найт кивнул:
– Да, должно. Но это наверняка займёт некоторое время.
– Ну отлично. А пока наши руки связаны, – проворчала Тандер.
– Как будто Сифар поверил бы вам только потому, что вы показали ему зелье, – ответил Скай. – Он никому не позволит говорить что-то плохое о графе, какой бы флакон вы ни сунули ему под нос.
– Благодаря вашей отличной помощи мы пока не сможем это выяснить!
– Прекрати, – сказала я. – Если бы они нам не помогли, Гнат уже давно вернул бы бутылочку себе. В любом случае нам лучше поразмыслить, можем ли мы придумать что-нибудь ещё. Потому что я вообще-то тоже не верю, что господин Сифар поверит нам.
– Тем не менее, пожалуйста, попытайтесь найти что-нибудь, что разрушит магию, – возразила Селеста.
– Конечно, так и сделаем, – пообещал Сафир и встал. – Хорошо, тогда мы, наверное, пойдём.
Как только мальчики ушли, Тандер плюхнулась на свою кровать, явно расстроенная.
– И что мы будем делать?
– Мы точно знаем, что Гнат получил зелье от Суверена, – подытожила я. – Однако ещё больше меня беспокоит то, о чём говорил граф.
– Ты имеешь в виду эту фразу о сыне и семье? – спросила Селеста.
Я кивнула. Думаю, у всех нас появились одни и те же мысли. Его сын, Окказус, принесёт славу семье… Но чего ждал Дюк? Почему он не раскрылся? Вместо этого упражнялся и искал в книгах что-то, что придало бы ему силы. Может, он просто ещё не окреп? Не причинило ли ему вред всё это время в чужеродной форме?
– Без этого флакона у нас связаны руки, – сказала Шэдоу. – Мы можем только держать глаза и уши открытыми и надеяться, что они найдут подходящее заклинание.
Тандер застонала и упала на подушку:
– Ты же не серьёзно? Мы снова должны полагаться на этих троих? Вы же видели, что из этого получается.
Однако, как оказалось, другого выхода у нас не было. Ведь мы не знали, какое заклинание использовали мальчики и как они его трансформировали. Тем не менее я надеялась, что мы тоже придумаем что-нибудь полезное, потому что не сомневалась, что даже бутылочка не поможет нам убедить директора.
Глава 9
Ночь Теней
Аесли попробовать зелье правды? – спросила Тандер.
Шэдоу раздражённо вздохнула:
– Повторяю в последний раз! Прими это наконец: мы больше ничего не можем сделать. Просто веди себя нормально, наблюдай и не действуй мне на нервы!
Даже несколько дней спустя Тандер всё ещё не могла смириться с мыслью, что снова придётся полагаться на мальчиков, и поэтому она придумывала одну безумную идею за другой.
– Отвлекись немного, – попытала счастья Селеста. – В конце концов, сегодня Праздник теней, ты всегда с нетерпением его ждёшь.
– Так и есть. К сожалению, Скай может всё испортить.
Самообладание никогда не было её сильной стороной, и до глубины души возмущала необходимость
