Читаем без скачивания Крымские «армагеддоны» Иосифа Сталина - Виктор Еремин

В подробности вдаваться нет возможности — книга посвящена иной теме. Поэтому приведу наиболее наглядный для современной аудитории пример происходивших в годы Русского Ренессанса процессов. В 1920-х гг. в СССР снимались преимущественно фильмы о революции, революционерах и гражданской войне, о страданиях еврейского народа и угнетенных русскими народов Востока, о гнусности служителей культа, на худой конец появились бытовые комедии и несколько экранизаций классических произведений на тему народных страданий. И вот в 1937 г. на экраны выходит ошарашивающий для зрителей, небывалый, снятый по государственному заказу, сделанному еще в 1935 г., фильм — «Петр I», где впервые в истории советского кинематографа провозглашается здравица русскому народу, русскому воинству, государству Российскому и воздается хвала первому российскому императору! В том же году зритель увидел картину «Юность поэта», в которой молодые дворянчики, подростки Царскосельского лицея — Саша Пушкин и его друзья — готовятся к встрече победоносной русской армии и императора Александра I, возвращающихся из Франции после разгрома полчищ Наполеона. Дальше — больше. 1938 г. — «Александр Невский» С. М. Эйзенштейна, вторая часть «Петра I», «Волга-Волга», «Детство Горького», «Сорочинская ярмарка» (по повести Н. В. Гоголя). 1939 г. — «Василиса Прекрасная», «Минин и Пожарский», «Моряки» (воспоминания о Цусимском сражении). 1940 г. — «Суворов», «Мои университеты». В каждом из названных фильмов открыто и ярко сказано о русских, как о государство образующем народе. Если учесть, что в среднем в год в СССР выходило 20–25 фильмов (включая мультфильмы) и преобладала советская тематика, то такое количество прорусских патриотических шедевров, за очень короткое время (всего за четыре года, три из которых приходятся на пик «большого террора»!) снятых преимущественно не русскими по крови людьми, но россиянами-патриотами, говорит о коренных изменениях в идеологической жизни общества.

И это только в кинематографе. Но подобное и даже более мощное возрождение Феникса русского народа произошло практически во всех сферах жизни советского общества. Правда, понятно это, как правило, специалистам, ориентирующимся в своем деле, а не широкой публике дилетантов. Не даром именно с 1934–1935 гг. начинают современные либеральные обличители причитать о разжигании русского шовинизма и открытого сталинского антисемитизма.

Современную международную и отечественную антисталинскую истерию можно сравнить с огромным слоем нравственного дерьма, которым вандалы-завоеватели с вожделением забросали и забрасывают полотно гениального художника. Но едва за работу берутся опытные непредвзятые реставраторы, как под их скальпелями и шкурками начинают отваливаться огромные куски вонючей лжи, и на свет проступают светлые черты лика Русского Ренессанса. Вдруг оказывается, что т. н. «большой террор» и «репрессии» есть лишь очистительные муки переболевшего тяжкой болезнью организма, гнойная короста, под которой была скрыта живая плоть выздоравливающего страдальца. И как эта, со временем отвалившаяся, короста не есть вечное клеймо для некогда болевшего, не есть единственный смысл его последующей жизни и главное его воспоминание, так и память о частично несправедливых репрессиях не имеет права быть упреком и тем более обвинением против потомков революционного народа. И беды, и радости, случавшиеся в СССР все годы его существования, были и объективны, и закономерны. А потому сердца наши переполняются благодарной любовью к нашим победоносным предшественникам.

Русский Ренессанс второй половины 1930-х — начала 1950-х гг. и есть та единственная истина и та единственная основа, на которой пытается возродиться современное российские общество после катастрофа 1991 г. О каких бы древних исторических корнях не вещали проповедники традиционализма, о каком бы имперском величии не грохотали сторонники государственного могущества, о каких бы великих открытиях и достижениях не рассуждали велимудрые интеллектуалы — всё при ближайшем скрупулезном рассмотрении берёт начало не в далеких временах, но из первого опыта национального возрождения, случившегося после двадцатилетнего революционного погрома начала XX столетия. Потому преднамеренные творцы нынешнего развала в преддверии его внушали и взращивали в сознании неведающего правды населения ненависть и омерзение именно к Русскому Ренессансу.

Постыдное духовное состояние советских людей времен горбачевщины-ельцинщины необычайно ярко выразил через описание Русского Ренессанса английский историк С. С. Монтефиоре: «Ждановская кампания по усилению русского патриотизма вскоре приняла такие абсурдные формы, что Андрей Сахаров запомнил ходивший в те годы по стране анекдот о “России, как о родине слонов”. Самым зловещим в ждановщине оказалось то, что она “спустила с цепи” русский национализм и дала сигнал атаке на космополитов»[307]. В этой цитате ложь современная весьма тонко вплетена в историческую канву, но не оттого, что автор коварный обманщик, но потому, что он оказался таким же доверчивым дурачком, как и миллионны советских людей, раззявив рты, зачитывавшихся бредом яковлевских СМИ о злобных, бессмысленных и даже корыстных репрессиях — лишь бы замучить побольше хороших людей. О каком русском национализме в 1940-х гг. англичанин ведет речь? Ответа на этот вопрос нет, потому что отвечать нечего — как раз национализма-то и не было. За национализм выдается процесс восстановления статуса русских как государство образующего народа.

Кто жил в 1990-х гг., тот наверняка помнит, до какого срамного отношения к своему недавнему прошлому было доведено наше общество посредством провокационных и уничижительных для русских вбросов журналистов всех мастей. Как буйствовал по стране антирусский национализм, обвинявший русских людей во всех смертных и не смертных грехах. В те годы антирусским национализмом болели многие русские, что уж говорить о других народах. И даже сказочный герой Иванушка-дурачок с его «по-щучьему велению» был объявлен тогда преступным бездельником, испокон века символизирующим русский народ-лентяй, который сидит на шее у настоящих тружеников — прочих народов СССР.

Не следует смешивать русофобию — ненависть к русским — с антирусским национализмом. Антирусский национализм направлен исключительно против государство образующего статуса русского народа. Отсюда проистекает бред о русской оккупации и засилии русского языка в национальных регионах. Антирусским националистам глубоко безразличен собственный народ, они его продавали и продают с потрохами любому, кто выгоднее купит. Однако самым жестким и опасным препятствием для торгашей в их грязном деле был государство образующий народ, одним своим существованием соединявший многие народы в единое целое, а потому делавших всех непотопляемыми, как в приведенном выше фурсовском примере. Только через разрушение статуса русского народа стало возможным ограбление и самоистребление народов погубленного СССР. Так случилось и до того, в феврале 1917 г., так стало и продолжается после 1989 г., в чем все мы можем сегодня убедиться на собственной шкуре.

Сталин изначально боролся против развала России и против местнического национализма. В этой борьбе он постепенно осознал неизбежность и жизненную необходимость возрождения статуса государство образующего народа, а также объективную историко-природную принадлежность этого статуса русскому народу. Харакрены строки из воспоминаний Милана Джиловича:

«На что он заметил:

— А мы… делаем все, чтобы в России стало лучше.

Мне врезалось в память, что Сталин сказал именно Россия, а не Советский Союз. Это означало, что он не только инспирирует русский патриотизм, но и увлекается им, себя с ним идентифицирует»[308].

К счастью, на пути возрождения страны Иосиф Виссарионович встретил Жданова, который сумел собрать группу единомышленников и железной рукой хотя бы частично провести задуманные преобразования в жизнь. Главными здесь являются слова «сумел собрать». Потому что собрать вместе настоящих патриотов в любые времена и везде сложно, а в послереволюционном Советском Союзе да еще в высшей власти — царстве бюрократии — было во сто крат труднее.

У чиновников редко бывает нормальный патриотизм. По преимуществу он у них больной: им присущ либо лживый патриотизм, либо — ложный патриотизм.

Лживый патриотизм — это патриотизм по приказу или по одобрению начальства. Сегодня начальство желает, чтобы чиновники были патриотами России и любили Родину — и они все как один искренние патриоты России и любят Родину. Завтра придет другой начальник и пожелает, чтобы вокруг него были патриоты США и чтобы они обличали пороки России и русского народа — и все как один станут убежденными патриотами США, презирая и третируя порочное Отечество. Им просто все равно с кем и за кого быть, главное, чтобы всегда оставаться во власти. Это не отстраненный пример, а реальная картина, которую приходится наблюдать в общероссийских властных кругах вот уже тридцать лет. Сегодня все вчерашние американофилы вновь стали патриотами России и учат нас, как правильно любить Родину. Но до этого они агрессивно насаждали западные стандарты как самые совершенные и единственно возможные. Пройдет время, и цикл любви-нелюбви повторится, но в кабинетах по-прежнему будут сидеть одни и те же лица.