можно?
– Конечно нет! – искренно возмущаюсь я, аж ладони зачесались всыпать ему. – Что за вопросы?!
– Ну тогда здесь, зачем ты спрашиваешь! Пойдем!
Глава 50
– Как тебе здесь? – уточняет Гоша, вынимая из куртки мои шерстяные варежки. А я, не сумев отыскать их в домике, сунула руки в карманы, надеясь, что не успею отморозить пальцы, и выбежала на крыльцо.
– Спасибо, – киваю с благодарностью. – Думала, уже их посеяла, а оказывается, ты стащил.
– Не стащил, они валялись возле стены. Я прихватил просто. На всякий случай.
И хитро лыбится.
– Очень вовремя. А здесь… – оглядываю мягким взглядом заснеженные верхушки дальних деревьев. – Здесь так чудесно! Мы все в диком восторге! Очень нравится.
– Шикарно, – радуется он, отбегая от меня на небольшое расстояние. – Тогда можно тут остаться до конца праздников!
– Было бы неплохо.
Мне прилетает снежок в поясницу, хорошо куртка длинная, самое главное прикрывает.
– Снежный сезон уже открыт! – вещает Гоша и уклоняется от ответного снежка. Не проходит и минуты, как мы уверенно обстреливаем друг друга белоснежными круглыми снарядами, веселимся как дети.
Облачка белесого пара тянутся изо рта на выдохе, я отвлекаюсь и пропускаю замах Гоши.
Снег попадает в лицо, меня еще и с ног сбивает: скользко. Завалившись в небольшой сугроб, я начинаю отплевываться, зажмуриваясь.
– Гош, – позволяю себе весело покапризничать, – мы так не договаривались.
Мне помогают подняться. Теплые влажные руки осторожно обнимают мою голову, задирая ее. Мужчина заботливо стирает обжигающие капельки со щек, ласково обводит овал моего лица. Подушечкой большого пальца касается рта. Слегка надавливая, он оттягивает нижнюю губу. Затем проделывает то же самое, надавливая сильнее.
В его лазурных глазах согревающими серебристыми всполохами разливается сладкая истома.
Гоша наклоняется. Я порывисто хватаю ртом воздух и, когда на мои губы опускается затвердевший взор, вздрагиваю словно от уверенного касания.
Его лицо так близко, что я слышу напряженное дыхание. Взгляд глаза в глаза. Небесная радужка слегка темнеет, мужской взор вдруг становясь томным, будто по нему медленно расползается туман…
Кончик моего языка неконтролируемо проходится по нижней губе, и вновь я неосознанно прикусываю ее.
– Не делай так, – прилетает грозное.
– Что?.. – уточняю растерянно.
– Не делай так, когда мы наедине, иначе в следующий раз я сам оближу твои губы.
– Отпусти, пожалуйста.
Мне становится жарко, щеки горят. На мгновение я представила, как его язык настойчиво проходится между моих губ, проталкиваясь глубже.
– Давай вернемся, – смущенно предлагаю, разворачиваясь. Столько лет прошло, а я все также тону в этом многогранном взгляде.
– Ладно.
***
– Урааа!!! С Новым годом!!!
Громогласный бой курантов стихает, его торжественно сменяет величественный гимн.
Вся наша небольшая семья в сборе, мы поздравляем друг друга, поднимаясь из-за стола, торопливо набрасывая на себя куртки и пальто, выскакиваем на улицу.
В ход идут хлопушки и бенгальские огни, повсюду крики и музыка: недалеко от нас другие домики выстроились в ряд, постояльцы тоже празднуют.
Радость Лины такая искренняя, но приглушена усталостью. Мама давно это подметила, ждала полуночи и теперь уверенно заявляет, что внучке пора в постель.
– А можно я с тобой? – уточняет Нина Павловна у моей мамы.
Бабушки уходят, оставляя нас с Гошей наедине. Мы сидим болтаем. Ничего серьезного, на сердце тепло и радостно.
Так не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. У меня сна ни в одном глазу. Волшебство охватывает, предвкушение чего-то невероятного греет изнутри.
Спустя минут тридцать спускается мама Гоши.
– Ой, а вы еще здесь? Ладно, я подожду.
Мы с ее сыном переглядываемся…
– Чего подождешь? – недоумевает Гоша. Да и я с трудом удерживаюсь от схожего вопроса.
– Тоже уже лечь хочу. Поздно ведь. Но вы не торопитесь, я на диванчике посижу.
– Ваша комната наверху, – вмешиваюсь я в разговор, – мы специально обо всем заранее позаботились, чтобы никого не стеснить. А гостиная проходная, вам же здесь будет не очень удобно.
Гоша складывает руки на груди и обвиняюще оглядывает меня, словно пристыдить хочет: «А мне, значит, нормально?»
Я лишь пожимаю плечами, ошарашенно слушая возражения Нины Павловны:
– Куда ж мне на второй этаж-то бегать, Афиночка? Я ведь только после больницы, да и все удобства внизу, – намекает она на санузел.
– А сейчас на второй этаж и обратно слетать – это не считается, да? – посмеивается над женщиной Гоша. Тут же прекращает улыбаться, таким грозным взглядом метнула в него мама.
– Вот именно поэтому я и не хочу наверху ночевать, это очень неудобно! Тяжело лестницу преодолевать, а вдруг споткнусь? Нет, даже и не просите. Я остаюсь здесь!
И уверенно, с видом горделивой королевы, задрав подбородок, она величаво усаживается на диван.
Мы с Гошей вновь переглядываемся.
– А знаешь что? – он на грани того, чтобы не вспылить, а я должна признать очевидное: он хотел побыть наедине со мной так же, как и я наслаждалась его обществом.
– Валяй! – бросает через плечо эта гордая женщина, еще выше вздернув нос, своим поведением четко очерчивая границы собственных владений. Еще немного, и от их противостояния я в кулак прысну.
– А вот мы сейчас возьмем и уйдем! А ты давай, спать ложись. Пойдем, Афина.
Гоша цепляет со стола пару тарелок с закусками, перекладывает все в одно блюдо, сверху укладывает бутерброды.
– Я тогда чай захвачу, – осторожно заявляю и тянусь к чайнику.
– Чай? – расстроенно переспрашивает Носорог.
– Да, Гош. Просто чай.
– А чем это тебя «просто» чай не устраивает? – ерничает Нина Павловна. На лице ее такое выражение, ну такое выражение… словно она истинно наслаждается сложившейся ситуацией.
– Ну ладно, – плечи его поникают. – Вперед.
Я как-то не сразу осознала, что «вперед» и «уйдем» относится к единственной комнате, оставшейся не занятой.
Той самой, в которой теперь, как оказывается, ночевать будет Гоша.
Это обстоятельство несколько стесняет меня, как-то странно получилось. Я не собиралась идти к нему в комнату!
Но это все проносится в голове, когда дверь за моей спиной уже захлопывается.
– Нормально? – усмехается Гоша, раскладывая тарелки на подоконнике, телефон кладет на невысокий комод. Мои руки пустеют, а еще дымящиеся кружки опускаются рядом с мужским гаджетом. – Вот так и живем.
– Да брось, хорошая она у тебя. Наверное, благодаря ей ты тоже такая язва. Теперь понимаю, у кого научился.
– Я?! – округляет глаза это могучее чудо.
– Ты сам спать-то не хочешь?
– Неа. Я, наоборот, кайфую от того, что завтра никуда не надо. Можно выспаться. И знаешь… все-таки отдельная комната – это большой плюс. Хоть не потревожит с утра никто. Я буду спать до обеда как убитый.
Вместе смеемся, я тянусь к чаю.
– Смотри,
