какую фишку я раскопал.
Гоша крутит выключатель, и свет становится приглушенным. Зимняя картина за окном вмиг становится еще привлекательнее, и я приближаюсь к прохладному стеклу, укладывая на него ладонь. Холод кажется спасительным, потому что с каждой секундой мне становится жарче. Напряжение застывает в груди, и мысли поворачиваются не в ту сторону. Зачем я испытываю судьбу? Мне нужно всего лишь развернуться и уйти. Но я почему-то этого не делаю. Жду от него чего-то. Чего? Я сама не знаю. Уже запуталась…
– Я тут подумал, – доносится сзади меня тихий голос, а сильные руки опускаются на подоконник по обе стороны от меня, заключая в плен.
Гоша даже не касается, а у меня уже щеки горят: наше уединение и взорвавшийся адреналин в крови делают свое дело.
– О чем?
– Может, и правда махнем на море? На неделю. Дочь заберем и свалим. Отлично отдохнем.
– Мне кажется, ты не совсем отдаешь себе отчет, каково отдыхать с ребенком. Это она отдохнет, а ты обязан будешь следить за всем остальным. Гоша, ребенок – это не ежеминутно бешеное счастье и умиление.
– Я похож на человека, который избегает сложностей?
– Просто твое представление не совпадает с реальностью. Ты сам не понимаешь, чего хочешь.
Кольцо его рук вокруг меня становится теснее. Горячие губы опускаются на мою шею. Целуют медленно, изводят. Я сейчас уязвима как никогда, но все равно не разворачиваюсь и не ухожу.
– Зря ты, я себя понимаю. Просто хочу слишком многого. Боюсь тебя испугать.
– Я вроде не из пугливых?
Его ладонь касается моего живота, слегка поглаживает. Горячее дыхание вонзается в шею. Гоша плавно отодвигает ворот платья, проходясь по обнаженному месту языком. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я задираю голову, затылок укладываю на крепкое плечо, открываясь для дальнейших поцелуев. Разум молчит, гонимый острыми чувствами. Ловлю ладонь Гоши на своем животе, наши пальцы переплетаются. Я ощущаю, как он напряжен, как обнимает меня сурово, как одержимо прижимает к себе. Мурашки предательски ползут по спине, воздух с шумом выходит из легких.
– Тогда давай попробуем еще?
– Решил, что секс закроет все дыры и сгладит острые углы?
Я чувствую, как его руки ползут вдоль моего тела, распаляя, подчиняя, соблазняя…
Мне точно нужно остановиться? Я не хочу.
– Секс с тобой – это отдельное наслаждение. Да и в семье вроде без него никак.
– Ты не знаешь, что такое семья. На голых инстинктах далеко не уедешь.
– Мой семейный опыт довольно скудный плачевный, а другого нет. Поделись своим.
– Гош… – обрываю его речь, потому что возразить нечем, потому что так хочется поверить, но…
– Потанцуй со мной. Пожалуйста.
Он тянется к телефону, из динамиков уже льется восхитительная мелодия.
Гоша обнимает меня и отводит ближе к центру комнаты. Мы плавно движемся в спокойном размеренном темпе. У меня нет слов. Только эта мелодия и прикосновения мужчины, которого забыть мне не удастся никогда. Наши тела касаются друг друга, сдержать вспыхнувший пожар нереально.
Останавливаемся.
Смелые пальцы касаются моего подбородка, заставляя приподнять голову. Гоша смотрит на меня, а в его взгляде – решимость. Непреклонность и сдерживаемая страсть сплетаются в невидимом танце.
В темно-синих требовательных глазах я вижу свое отражение, а Гоша… он не спрашивает меня, нет. Лишь молча обнимает и начинает расстегивать молнию платья на спине, давая мне последний шанс отказаться, готовится убеждать меня остаться сегодня с ним.
Возражений от меня нет, я вся горю в его руках, широкие ладони быстро сползают на мои бедра, умело задирая подол.
Мгновение, и мы летим на кровать, а тут… происходит взрыв. Все вокруг меркнет и перестает существовать, есть только мы, наша страсть, наш огонь. Нас обоих сносит убойной волной желания, одежда летит на пол, мои руки ласкают эти широкие плечи, могучую фигуру, крепкую шею. Я сама впиваюсь в его губы неутихающим пламенем, изголодалась по нему. Даже если будет только одна ночь, не стану от нее отказываться. Обхватываю его ногами, удается прильнуть к нему еще, целую шею, ласкаю его, как и он меня, сама выгибаюсь навстречу, предлагая себя. Гоша исследует каждый сантиметр моего тела, целует, целует, целует…
Громкое тяжелое дыхание смешивается с его, и даже тихий вскрик неудержимо срывается с моих губ, когда этот мужчина вновь делает меня своей, неистово, дико, исступленно. Этого не позабыть. Никогда не вычеркнуть из памяти. Такие воспоминания не тускнеют. Я чувствую себя самой прекрасной, самой желанной…
Давно позабытая эйфория проносится по телу резко, нежданно. Обволакивает искристым теплом и блаженством.
Гоша, восстанавливая дыхание, уже упал рядом на смятые простыни и ревниво притянул меня к себе. Его сердце колотится как сумасшедшее.
Я все жду и жду, когда же пустота и сожаление обрушатся на меня, придя на смену уютной неге и колдовскому упоению. Но нет, не приходят. Я все также улыбаюсь, и мне все также хорошо в крепких заботливых руках, а тихий едва различимый шепот нежных слов усладой проникает под кожу, убаюкивая. Веки мои смежаются, сознание переплетается с опутывающей безмятежностью.
И я… засыпаю.
Начинаю морщиться оттого, что что-то рядом со мной тревожит и не дает вновь нырнуть в монотонные волны ускользающего сна.
– Мам, ну мам! Пойдем, там подайки! Папа! Вставай! – ловлю тонкий детский голосок Лины и приподнимаю голову, силясь открыть глаза. Передо мной предстает любопытная картинка. Линка трясет за плечо… Гошу.
Что? Как?! О нет!
Готова поспорить, что мое лицо заливается стыдливым румянцем. И я уже подпрыгиваю на кровати, подтягивая одеяло до самого подбородка, но тут же признаю свою ошибку: половина одеяла податливо съезжает со спящего на животе Гоши, обнажая часть тела: руки, спину и бедро.
Боже!
Я торопливо тянусь к Лине, нарочно обхватывая ее лицо ладонями, и поворачиваю к себе.
– С добрым утром, доченька!
– Ма-ам! – надувает губки Лина. – Я же не хотела, чтобы ты уходила! Надо было меня взять к папе. Я хотела с вами!
– Да там… места не было… и я…
– И я маму забрал к себе, – басит спросонья Гоша и заразительно зевает. Опираясь на локоть, приподнимается.
Я в панике киваю ему на одеяло, но Гоша, не сильно и смущаясь, вальяжно подвигается ближе ко мне, тем самым полностью скрываясь от счастливого взора доченьки.
– Ладно, если вы еще спите, то я у вас поваляюсь, – заявляет мелкий ураганчик и нагло разваливается на кровати между нами с мужчиной.
Он тянется к дочери, затаскивает ее себе на грудь и звонко чмокает в нос. Смеется, переводя на меня горящий взгляд.
Ну и что я
