попадается темное пятно за высокими кустами.
Стремительно несусь туда.
Моя девочка! Лежит на снегу и не двигается. Что с ней?
Лина потихоньку затихает. Я приближаюсь к Афине, падая перед ней на колени. Одной рукой держу Линку, другой – ощупываю любимую. Малышка моя, ласковая, нежная. Что с тобой?
Тереблю ее за плечо. Набираю небольшой комок снега в ладонь. Тру Афине лицо. Она начинает морщиться и сонно отворачиваться от мокрого холода.
– Афина, ты меня слышишь? Афина!
Она распахивает глаза и медленно пытается приподняться. И только тут я подмечаю кровавые следы на девственно-белом снегу. Под ее головой.
Усаживаю Линку на землю, адреналин бьет ключом. Но я удивительно легко переключаюсь и теперь отточенными слаженными движениями осматриваю повреждения.
Голова…
Обо что она могла так сильно удариться?
Совсем рядом деревянный обрубок, я фокусирую на нем взгляд. Возможно, об него и стукнулась. Да, похоже на то. И скуле вон досталось, и сзади голову как-то зацепила, оттуда и шла кровь. Уже не хлещет потоком.
– Линочка… – шепчет Афина в замешательстве, непонимающе глядит на дочь.
Так, понятно. Домой надо еще быстрее.
Сознание потеряла.
Очень, конечно, буду надеяться на отсутствие сотрясения, но что-то мне подсказывает, что без него не обошлось, хоть бы полегче!
– Гош, что…
– Ты упала. Не тошнит?
– Нет.
– Голова ясная?
– Не знаю…
Речь немного смазана, скоро восстановится.
Чеееерт!!!
– Линка, – обращаюсь я к дочке. – Твой папа же богатырь? Так, кажется, в саду говорили?
– Да, – всхлипывая, она кивает, высовывая мордочку из теплого кокона.
– Тогда у нас суперзадание. Я несу на руках маму. А ты сверху, осторожно придерживаешься за меня. Договорились?
– Зачем? – отмахивается моя богиня. – Я сама могу пойти.
Как мы дошли втроем, уж не помню, у меня была одна цель – скорее донести девчонок до дома.
Как только я перешагиваю порог, бабушки охают и ахают, бросаясь к девочкам. Ольга Дмитриевна принимает в руки внучку с выражением ужаса на лице:
– Что случилось?
– О господи! Мокрая насквозь! Вся продрогла!
– Скорее ее в ванну, – киваю на Лину, взяв на себя командование. – И чай теплый.
– Георгий, что произошло?! – моей маме совсем не следует волноваться, но помощь ее реально нужна.
– Там речка или пруд. Вода не замерзла.
В ответ мама издает истошный вопль.
– Все обошлось, – успокаиваю и ее.
– Тебе самому надо согреться!
– Мы с Афиной наверх, я ее уложу под одеяло, и чуть позже сгоняем к врачу. Афина упала и головой ударилась.
– Со мной все в порядке! – возмущается моя испуганная фурия, но я уже не ведусь.
– Иди быстро в душ! – спорит мама.
– Гош, правда, сходи, обогрейся, – Афина кладет ладонь мне на плечо. – Я сейчас с Линой разберусь…
– БЫСТРО! В СПАЛЬНЮ! – рявкаю я. – Тебе вообще лежать надо!
В итоге моя мама носится с Афиной, причитает и выгоняет меня в душ. Ольга Дмитриевна занимается внучкой.
Афина противится, не хочет встречаться с врачами, пришлось снова убеждать ее горячей категоричностью.
Линка после такого шока вырубилась за двадцать минут.
А я, переодевшись и пробравшись к Афине под одеяло, крепко-крепко обнимаю ее, не готовый осознать, что я мог их потерять. Аж одурел от этой мысли.
Еще крепче сжимаю ее в объятиях.
– Гошааа, – подхрипывает Афина, – задушишь меня.
– Я тебя так люблю, – срывается с губ. – Если бы с вами что-то случилось, не знаю, как перенес бы.
Она затихает, прислушиваясь к моим откровениям.
Я утыкаюсь носом ей в волосы. Боже. Она со мной. Со мной. И мои девочки живы.
– У тебя просто шок, не надо.
– Надо! – Тянусь к ее руке. Подношу к губам. – Я хотел позже, когда представится удобный случай. Но понял, что может случиться не только подходящий, но и наоборот, так что вот.
Сосредоточенно надеваю ей на палец кольцо, которое скрутил десять минут назад самостоятельно.
– Что это?.. – удивляется Афина, разглядывая гнутую проволоку на безымянном пальце.
– Это от… Да неважно. Кольцо в кармане было, и фиг знает куда делось. Я обыскался. Мы можем это хлипкое сооружение временно считать заменой золотому обручу?
– Гоша, а точно головой я ударилась, а не ты? – проговаривает она шокированно, дотрагиваясь до скрученной в колечко проволоки.
– Извини, что не самое красивое, но то, что я подготовил, реально куда-то делось.
– Понятно… – роняет она сконфуженно.
– И это все? – дергаю я бровью в недоумении. – Я тут тебе душу изливаю, в любви признаюсь, а ты «понятно»?!
Заключаю ее в кольцо своих рук.
– Ты только что предложил пожениться девушке, которая получила травму головы. Ты большой оригинал.
– Мы друг друга стоим, – подвожу итог я.
– А если я скажу «нет»? – веселится она.
– Да это тебе травма не дает все рационально обдумать. А в душе-то ты согласна.
Мне прилетает в плечо.
– Вот ты какой самоуверенный и наглый! Жуть!
– Так иначе с тобой никак. Будем считать, что ты ответила «да».
– Но я не ответила!!
– Но ты и «нет» не ответила, – начинаю улыбаться.
– Что?! Я? Да я…
– Да я понял уже, что ты потеряла дар речи от моего бешеного обаяния и нечеловеческой харизмы.
– Ну, знаешь ли!
– Я тебя люблю, малышка, – ловлю ее голову, осторожно придерживаю за подбородок. – И наверное, влюбился еще тогда. Когда впервые увидел, взглянул в глаза, услышал имя. Только сам не понял. Впечаталась мне в память, никак не вытравить. Так и будешь сидеть занозой.
– Какой ты романтичный, нечего сказать…
– Просто скажи «да».
Успеваю лизнуть ее в губы, пока она не отвернулась.
– Ну а так как молчание – это явный признак согласия, можем обрадовать Линку и мамочек. А если серьезно, я чуть душу дьяволу не отдал, пока бежал к тебе с Линкой на руках. В жизни такого страха не испытывал. Я сегодня так ярко ощутил, что не могу вас потерять…
Глава 54
АФИНА
– Афина Эдуардовна, вы закончили? – деловито осведомляется по рабочему телефону Гоша.
– Да.
– Тогда буду ожидать вас на парковке.
На работе мы хоть и придерживаемся нейтралитета, знойный шепоток все равно бьет в спину.
Особенно теперь, когда Гоша то цветы мне заказывает в офис, то доставку вкусностей. Балует он меня!
Кстати, сотрясение я все ж заработала, но теперь снова в строю: не нравится мне чувствовать себя больной и бесполезной.
Как вспомню бурю в душе, когда я решила, что он бывшую встретил, ух! До сих пор жгучая ревность в крови играет.
– Ожидайте, Георгий Александрович, – отвечаю снисходительно. – Я скоро спущусь.
Ответный смешок касается моего слуха, и это не может не вызывать улыбку.
Звонок прерывается.
