шмыгаю носом. Сердце, переполненное любовью, бьется в грудной клетке, как птичка, что хочет очутиться на свободе. – Просто не ожидала.
– А. Да я знаю, – смотрит с надеждой, выжидающе. – Я очень не хочу тебя торопить, но если ты реально не скажешь «да», я тебя покусаю!
Рывок. Его губы впиваются в мои. Так сладко. Так нежно. Многообещающе. Требовательно.
– Зацелуешь и пропустишь ответ! – шучу я, воспаряя до небес, когда в голубых глазах разливается неверие, шок, а потом радость вспыхивает подобно пожару, плещется на дне зрачков. – Я согласна, – шепчу в губы любимому. – Но только при одном условии… – раскрываю его ладонь и подцепляю проволочное колечко. – Это останется в моей шкатулке с драгоценностями как самая дорогая сердцу вещь, наполненная незабываемыми воспоминаниями.
Гоша срывается с места, кружит меня, заставляя пищать от неожиданности. И счастья. И уюта в душе. Уверенности и горячей беззаветной любви к этому мужчине, сумевшему сломать меня, растоптать сердце, провести через сложные испытания, найти вновь, собрать по кусочкам, обогреть, влюбить в себя заново и остаться моим единственным.
Жизнь преподносит неожиданные сюрпризы. Иногда кажется, что у нас нет столько сил, чтобы со всем справиться. Ошибки медленно и планомерно разрушают нас, отнимая возможности, время, другие ресурсы. Но лишь столкнувшись с испытаниями, мы понимаем, что силы-то есть и мы все сумеем. И подняться с колен, и переосмыслить ценности. И даже рассмотреть и вновь обрести то, что когда-то бесповоротно упустили.
ЭПИЛОГ
Около пяти лет спустя…
ГЕОРГИЙ
– Паааап!!! – зовет мелюзга, перебивая ласковый треск тлеющих поленьев.
– М? – сосредоточенно мычу я, стоя вполоборота .
– А как ты маму замуж позвал? – интересуется мое персональное подросшее счастье, нахлобучивая объемную белую вязаную шапку прямо на глаза.
– Тебе про первый раз рассказать? – ухмыляюсь я, продолжая переворачивать мясо на шампурах, вдыхаю долгожданный запах. – Или про второй?
– Ты два раза ее спрашивал?!
Доченька округляет глазки в неверии и даже перестает карабкаться на близлежащую груду снега: при чистке участка Афина предложила часть снега сгрести в высокую гору, по которой Линка так любит взбираться. Меня, разумеется, этот дефект ландшафта не слишком порадовал, но я возражать не стал, тем более дочь вечно не отлипает от этой горы: юный скалолаз растет. Рядом, с завистью принюхиваясь к мясному аромату, рысцой пробегает Буран: наш роскошный горделивый верный немец, зорко обозревающий свои нескромные владения. Ему уже полтора года, и он свое дело знает.
– Угадала, – отзываюсь я. – Сначала – в новогоднюю ночь, когда мы праздник отмечали все вместе первый раз.
– Это когда я в пруд зимой провалилась, а ты меня вытащил из холодной воды?
– Точно-точно. А во второй раз – спустя недели две, я маму тогда на каток отвез, уж больно она любит это дело.
Я киваю в сторону, где по просьбе моей жены организован скромных размеров домашний каток. Это уже становится нашей семейной традицией – каждый день на новогодние праздники устраивать посиделки возле камина и покатушки.
Я не против, сам кайфую.
– А что, она в первый раз не согласилась?! – потрясенно разинув рот, дивится Лина, позабыв о горке и приблизившись к мангалу. Оох, запах-то, а! Слюнки текут.
– Не то что не согласилась, но раздумывала.
– А почему? Она же тебя сильно любит!
И как дочери объяснить? Сам не знаю. Но хочется быть откровенным.
Отворачиваюсь от шампуров, беру Линку на руки.
– Потому что семья – это большая ответственность и очень серьезный шаг, меняющий жизнь. Нужно хорошенько подумать и взвесить свои возможности, прежде чем на него решиться. Так что я согласен был ждать. А еще, когда я в первый раз звал ее замуж, то потерял кольцо, представляешь? – посмеиваюсь от дикой нелепости. Только со мной такое могло произойти.
– Не может быть!!!
Линкина челюсть грохается вниз.
– Может-может. Я ей на палец надел кольцо, которое скрутил из проволоки. И мама его носила.
– Папа! Я поняла! Это то самое кольцо, которое у мамы в шкатулке лежит!
– Да? Я не знал. Думал, оно давно утилизировано за ненадобностью.
– Она проснется – я тебе покажу!
– Договорились.
Тут в руку мне утыкается мокрый нос.
– Буран! Пойдем на горку! – предлагает Лина, но пес взволнованно переминается с лапы на лапу и тихонько поскуливает, а через пару мгновений уверенно трусит к коляске неподалеку от крыльца.
Ааа, вон оно что. Буран так подсказывает, что Егор Георгиевич уже бодрствует.
И точно, я уже и сам улавливаю жалобный детский писк.
– Это Егорка проснулся! – констатирует Лина и весело вприпрыжку мчит вперед, заглядывает в коляску: – Привет!
Я тоже вскоре подоспеваю.
Осторожно поднимаю мой маленький комочек. В моих ручищах беззащитный сын выглядит совсем крохой.
– Ну с пробуждением, что ли!
Прижимаю к груди малыша, и он вроде затихает.
Буран всегда с любопытством ждет, когда ему дадут поздороваться с ребенком, и постоянно оберегает маленького, стараясь даже не гавкать, когда тот спит.
– Не замерз? – проверяю носик. – Не, нормально.
Укладываю Егора обратно в коляску, медленно толкаю ее перед собой, и всей гурьбой мы возвращаемся к мангалу.
– Шашлык почти готов, – объявляю.
– А бабушка говорила, что его есть нельзя!
Узнаю свою маму. Угу.
– Вот бабушка пусть и не ест.
– А она говорила, что маме сейчас вредно такое!
– Мама у нас королева, ей все можно, – смеюсь.
Буран подскакивает и несется к крыльцу, на котором, зевая и сладко потягиваясь, стоит Афина. Любимая ласково поглаживает пса, теребит за ухом, а потом глядит на нас.
Волосы собраны в высокий пучок, на губах играет беззаботная улыбка.
– Выспалась?
– Ой. Да! Спасибо тебе большое! Прям второе дыхание открылось, – радуется жена, приближаясь, чмокает в щеку сначала меня, потом Линку.
Малой плохо спит по ночам, Афина, соответственно, тоже, поэтому я стараюсь почаще давать ей возможность отдохнуть.
– Ммм, какой запах!
– Гав! – поддакивает Буран и становится на задние лапы, облизываясь. Плотная длинная шерсть переливается на солнце. Мы все без ума от нашего верного охранника, но спуску ему давать нельзя.
– Не выпрашивай, артист, – грожу я. – Тебе точно такое вредно.
Заботливые руки тянутся к малышу, Афина нежно берет его на руки, сладко воркуя. Дочь хватает Бурана за ошейник и утаскивает на горку:
– Пойдем-пойдем! У нас еще дела! Всем пока!
И они убегают.
– Запах великолепный, я сейчас язык проглочу.
– Уже все готово.
Разворачиваюсь.
В одной руке коляска, в другой – шампуры.
– Погнали обедать.
– Я Линке суп погрею, погоди.
Я лишь усмехаюсь.
– Давай-давай. Надейся. Будет она есть твой суп, когда тут рядом мой шашлык!
Умудряюсь приблизиться вплотную и поцеловать жену.
