Читаем без скачивания Пробуждение каменного бога - Филип Хосе Фармер

Улисс решил промолчать. Он мог сказать, что большая часть Книги — правда, но диск создали разумные существа, а любое существо из плоти и крови склонно к ошибкам или заблуждениям. Но верховный жрец наверняка заметил бы, что диск не может ошибаться, ибо боговдохновлен, а Бог — то есть Неш — не ошибается.

После возвращения на аэродром его отношение к Феби переменилось. Она больше не была потенциальной матерью его детей. И Улисс очень сомневался, что кто-то из рабов или врумау вообще на это способен. Мало отличаясь от человека внешне, она имела совершенно иной хромосомный аппарат и останется бесплодной до тех пор, пока он будет ее единственным любовником. Время уже доказало это.

Конечно, она могла быть бесплодна от природы. Но Лаша прожила с ним довольно долго и тоже могла бы забеременеть. Пусть она тоже могла быть стерильна. Или обе женщины могли втайне от него принимать какие-то противозачаточные средства. Но это казалось маловероятным, поскольку Улисс не слышал ни о чем подобном ни от одного известного ему племени. Плодородие почиталось здесь, как во времена палеолита.

За месяцы, прошедшие после его первого посещения храма Неша, Улисс выкроил время еще для нескольких визитов. Хотя ему больше не позволяли читать Книгу Тиснака, он мог спокойно исследовать подземный город, или музей, как предпочитал называть его. Он выяснил назначение многих предметов, хотя большинство так и остались бесполезными, поскольку он не знал, как привести их в действие.

И нашел прибор, который не настолько изменился с его эпохи, чтобы его нельзя было узнать. Он взял у себя и нескольких рабынь срезы кожи и поместил их в сравнитель. Помещенные рядом с его собственными тканями, клетки кожи рабынь окрашивались ярко-красным. Они не могли иметь от него потомства. Вопрос был исчерпан.

Улисс отодвинул прибор, испытывая тоскливое разочарование. И все же где-то в глубине души шевелилась радость.

Он прогнал это смутное чувство прочь. Оно должно было исчезнуть. Если он позволит ему вырасти, вина измучит его.

«Но почему?» — спросил он себя. Он не виноват в том, что ему не дано стать отцом нового человечества. Разве так уж важно, чтобы на Земле вновь появился человек? Его род почти уничтожил Землю. Летающие капли задались целью искоренить человечество, но оставили прочих разумных существ в покое. Не потому, что они были менее опасны. Они не успели причинить вреда Земле, и потому их помиловали.

Зачем ему возрождать свое пагубное и разрушительное племя?

Вроде бы незачем. И все-таки Улисс чувствовал вину из-за того, что это было ему не под силу.

И еще он чувствовал вину, потому что предпочел Авину Феби или кому-то из сородичей рабыни.

Поэтому он оставил Феби своей служанкой, а потом взял еще одну рабыню. Он все еще называл их людьми — в сущности, они ими и были. Второй служанкой стала золотокожая зеленоглазая девочка по имени Фаню. Как и все, она была лысой, но подбородок ее выпирал меньше, а черты лица казались Улиссу приятными.

Авина ничего не сказала, когда Фаню явилась к Улиссу в кабинет, а только одарила Улисса косым взглядом, который был красноречивее всяких слов, и его охватило раскаяние за то, как он обходится со своей давней спутницей. В качестве компенсации он отдал обеих женщин Авине под личный надзор. Ему следовало догадаться, что их жизнь станет похожа если не на ад, то почти. Но он был слишком занят воздушным флотом, чтобы долго обращать внимание на подобные вещи.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

И вот пришло время, когда первый дирижабль был закончен. Громадный серебристый корабль нес двенадцать мощных моторов в шести гондолах и мог уместить множество людей, бомб или того и другого, вместе взятого. К этому времени по требованию Улисса склока между армией и флотом завершилась. Каждая сторона пыталась заполучить воздушный флот и его персонал под свое начало. А из-за этого Улисс едва мог доставать материалы, набирать людей и принимать решения. В конце концов он ворвался в кабинет Великого Визиря и потребовал создать отдельный род войск — в тот же час и на месте. Если задержки будут продолжаться, враг успеет организовать новую атаку — и не простой налет, а крупномасштабное вторжение.

Шегниф согласился и сделал Улисса адмиралом, хотя и не главой ВВС. На этот пост он назначил своего племянника Граушпаза. Улисс его не выносил, но поделать ничего не мог, пока не пришли результаты расследования, проведенного Улиссом тайно. Поставляемые флоту товары, которые заказывал Граушпаз, оказались в большинстве своем самого низкого качества. Шегниф попытался замять открытия Улиссовых следователей, но Улисс подал рапорт правителю Зигбрузу.

А продавал воздушным силам дрянные товары сам племянничек Граушпаз.

Более того, офицер-человек набрался храбрости, пришел к Улиссу и рассказал ему, что люди в воздушных силах находятся на грани бунта из-за скверной пищи, которую получают. А продовольствие в воздушные силы поставлял тоже Граушпаз.

Улисс согласился замолвить за визирева племянника слово, если спекуляция и волокита прекратятся.

Шегниф согласился, но настоял, чтобы Граушпаз остался главой военно-воздушных сил. Иначе, как он объяснил, Граушпазу пришлось бы покончить с жизнью, а он, Шегниф, был бы опозорен.

— Да ведь все знают, что он виноват! — взвился Улисс. — Он-то почему не опозорен?

— Все знают, верно, — ответил Шегниф. — Но пока его не ославят публично, он не обязан кончать с собой.

— Я больше его грязные дела терпеть не намерен, — предупредил Улисс. — И настаиваю, чтобы в атаку на дхулулихов он с нами не шел!

— Придется ему лететь с тобой, — сказал Шегниф. — Для него это единственный способ искупить вину. Ему необходимо совершить какой-нибудь подвиг, чтобы вернуть лицо. Его же поймали.

Улисс сдался. Потом он горько улыбался, вспоминая этот разговор. Грех состоял в том, что Граушпаза поймали. Слоноподобные нешгаи не так уж отличались от человечества.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Когда Шегниф продолжил свою политику и начал перегружать дирижабли офицерами-нешгаями, Улисс уже не улыбался. Несмотря на уважение, которым он пользовался у правителя и верховного жреца, Великий Визирь доверял ему не до конца. Его отношение было вполне объяснимо, если вспомнить бунт, произошедший десять дней назад в пограничном