полчаса, а потом промывала, как и было написано на страничках заметок. И уж тем более не знаю, как эта трава сказывается на желудках оборотней.
Я начинаю набирать стаканы с водой и носить на подносах в зал. Сгребаю пластиковые контейнеры, салатники, тазы – все, что можно дать, чтобы сверхи прочистили желудки. В ход идут даже пакеты.
Жены и Витя подхватывают мою инициативу, и только одна Мелина продолжает раскачивать лодку:
– Какая вода? Какое промывание? Вы ей еще доверяете? Она всех только что отравила!
– Это не я, – спокойно повторяю я. – Спроси у Жени и Вити. Они подтвердят, что я даже не подходила к грядке.
Женя и Витя кивают в знак согласия, но по ним видно, что ребятам важнее помочь другим, чем сейчас выяснять отношения. Впрочем, как и мне.
Мое алиби в нынешней ситуации – слабая защита в море яда и чужих страданий.
И тут Мелина подлетает ко мне, хватает за руку и тащит в сторону.
– Я закрою ее до приезда главы!
И с такой силой тянет ко входу, что у меня ощущение, словно я пытаюсь заставить поезд остановиться. Мои ноги едут по полу, руки цепляются за столы, стулья, косяки, но все бесполезно.
Глава 63
Я много видела девчонок, подобных Милене, – злючих, завистливых, лживых и готовых на все, чтобы подставить человека. Они никогда не бывают довольны тем, что у них есть. И они никогда не могут остановиться.
Именно поэтому я понимаю, что мне никак нельзя оказаться с ней наедине. Когда клан выведен из строя, ее самодурство может быть для меня просто губительно.
– Женя! Витя! – кричу я что есть мочи.
И ребята не подводят – оказываются рядом, но не спешат остановить Милену. А она все тащит меня по коридору, как тягач легковушку.
– Заткнись, – шипит она на меня.
Ну уж нет. Я не для того с таким трудом выживала все эти годы, чтобы вот так вот позволить себя подставить.
– Стойте! – кричу я. – Я знаю, как помочь!
Милена продолжает тащить, а вот Женя и Витя заинтересованно смотрят на меня.
– Отпусти ее. Дай сказать. – Витя оказывается рядом, перехватывает запястье Милены и останавливает ее.
Она отпускает меня, поморщившись, и чуть не скалится.
– Сдурел? Совсем мозги не соображают? Это из-за нее все наши полегли. Что она может сделать? Совсем их всех убить? – кричит она.
– Я могу попробовать нейтрализовать эффект русчатуса. – Стараюсь, чтобы мой голос звучал намного увереннее, чем я чувствую.
Женя подходит к нам, и я ловлю его долгий взгляд на Милену.
– Пусть попробует. – Витя убирает ее руку от меня и закрывает собой.
– Ты совсем не соображаешь? Нас всего трое из клана, кто сейчас не отравлен. Нам нужно всех спасти, а не погубить, – возмущается Милена.
Я тщательно взвешиваю слова, прежде чем их произнести:
– Вот именно. Всего трое из клана не отравились. Двое – мои помощники и не ели, потому что мы готовили. И только ты одна не пришла во время обеда. Ребята, скажите, пожалуйста: заходила ли сегодня Милена на кухню?
– Да ты… – Милена визжит и пытается отодвинуть Витю, чтобы добраться до меня.
Тот отдирает ее руки от своих плеч и говорит:
– Хороший вопрос. Потому что Милена действительно была на кухне, когда ты отходила в туалет.
Витя продолжает крепко держать руки Милены за запястья, и это уже больше похоже на оковы. Да и он сам меняется в лице – становится из обеспокоенного очень серьезным.
Я выхожу из-за его спины, не желая прятаться. Хочу выяснить все так, пусть даже силы человека и оборотня неравны. Я нащупала кое-что против Милены.
– И что она делала на кухне?
– Я не срезала твою траву! – кричит она. – Я всего лишь попросила налить еду в термос, потому что мне противно есть с тобой в одном зале!
Я усмехаюсь, потому что она попалась.
– А я не говорила, что мою траву срезали. Откуда ты знаешь?
– Так это логично!
– Разве? Ее можно вырвать, можно отщипнуть. А еще есть момент… При работе с ней нужно быть в перчатках…
Я смотрю на ее руки, которые держит на весу Витя, и понимаю, что это не она резала русчатус. Она бы не успела надеть перчатки, взять ножницы, срезать все это и нарезать без того, чтобы ее не заметили помощники. Это не порошок подсыпать.
Я смотрю на руки Вити – чистые. А потом перевожу взгляд на руки Жени, который стоит в двух шагах от нас и молчит. Он до сих пор в перчатках. А они надеваются только для работы с холодными блюдами, при сервировке, и уже давно пора бы их снять, потому что руки потеют, а он все равно в них.
– Русчатус очень жжет руки, – говорю я тихо, но знаю, что меня прекрасно слышно всей троице. – Тот, кто его резал, должен был либо быть в перчатках, либо обжечь всю кожу рук.
Мне не хочется верить, что мой помощник так поступил, но факты – вещь упрямая. И испуганный взгляд Жени тоже говорит о многом.
А как он хорошо скрывался! Я его даже не заподозрила.
– Жень… – Витя смотрит на друга.
Взгляд Милены бегает с одного лица на другое, она часто-часто дышит так, что ее грудь то и дело поднимается.
Я вижу, как взгляды меняются. Витин становится сосредоточенным, решительно-холодным. Женин – как у загнанного в угол дикого зверя, свирепым, а Миленин – злым.
И мне становится предельно понятен расклад: двое оборотней против одного оборотня и человека. Вариант так себе.
– Женя, ты что наделал? Зачем? – Голос Вити звучит негромко, но в нем столько боли и неверия, что у меня в горле комок встает.
– То, что было нужно. Тебе не понять.
– Да. Мне не понять, как можно отравить свою стаю. Ради чего? – Витя не отпускает руки Милены, а она их пытается выкручивать, освобождая.
У меня создается ощущение, что пружина закручивается и вот-вот стрельнет дракой.
– Давай с нами, – предлагает Женя Вите. – Нам даже на троих с лихвой хватит. Улетим на острова, купим по вилле. Заживем.
– Ты идиот? Глава тебе после этого не даст жизни.
– Пусть сначала свои проблемы решит, травматик чертов, – бормочет Женя и криво усмехается. – Так что? Ты с нами или против нас?
Я делаю шаг назад, понимая, что Витя против двоих продержится недолго, а уж я – тем более.
– Ребята! – кричу я в сторону открытых дверей в столовую. – Кто может
