халву и отослал её имаму ‘Али в качестве подарка. Его светлость приподнял крышку посуды с халвой и увидел, что она имеет хороший цвет и запах. Он сказал: «По твоему цвету и запаху видно, что и вкус у тебя отличный, но я не отведаю тебя. Может быть, в стране, которой я правлю, найдётся человек, который лёг спать голодным».
Ахнаф ибн Кайс рассказывал, что однажды был у Му‘авийи. Когда настало время обеда, перед Му‘авийей постелили скатерть с различными яствами. Му‘авийа уделял большое внимание количеству и качеству приготовляемых для него блюд.
Увидев эту длинную и богатую яствами скатерть, Ахнаф заплакал. Му‘авийа осведомился о причине его слёз. Ахнаф ответил: «Я плачу от жалости к ‘Али. Однажды я был у него в доме. Когда наступило время разговения. он удержал меня, чтобы я разговелся вме сте с Хассаном и Хусейном. Его светлости принесли особую еду, которая находилась в запечатанной суме. ‘Али распечатал эту суму и достал из неё кусок сухого хлеба и съел его вместе с уксусом. Затем он вновь запечатал суму и отдал её Фиде. Я спросил его: „Разве кто-нибудь, кроме вас, может есть этот хлеб, что вы запечатываете суму?“
‘Али ответил: „Я запечатываю суму не из жадности, а потому, что в моё отсутствие мои дети добавляют к этому хлебу масло. Я запечатываю суму, чтобы они не притрагивались к ней из уважения к моей печати!“». Му‘авийа заметил: «Ты прав, Ахнаф. Никто не может сравниться с ‘Али, и никто не может отрицать его достоинств».
Одежда его светлости соответствовала его пище. Правитель всех исламских земель, кроме Дамаска, носил брюки из грубой материи и холщовую рубашку.
Сидел он в основном на земле и поэтому был прозван Абу ат-тураб (отец земли). Подстилка в его доме была из циновки. Его светлость сам чинил свою обувь и выполнял другие дела. Он говорил: «Клянусь Аллахом, на моей накидке столько заплат, что я стыжусь латальщика!»[245]
В письме, написанном правителю Египта ‘Усману ибн Хунайфу, его светлость отмечает: «Я, ваш имам, довольствуюсь двумя старыми рубашками и двумя кусками хлеба, в то время как могу одеваться в богатую одежду и есть прозрачный мёд, чистую пшеницу и другие вкусные и питательные яства. Но горе мне, если мои плотские вожделения одержат надо мной победу! Разве я должен довольствоваться тем, чтобы меня называли имамом и халифом, и не разделять печаль бедняков?» Имам ‘Али говорил: «В еде и одежде я таков, что если меня увидит самый нищий из всех людей, он может перетерпеть свою нищету, ибо, увидя своего имама в таком состоянии, он будет доволен своей жизнью»[246].
Его светлость также говорил: «Я знаю, что никто не может жить так, как живу я. Но разве подчиненные не должны походить на своего предводителя? Постарайтесь по мере своих сил следовать моему примеру».
9 – Справедливость и правдолюбие имама ‘Али
Имам ‘Али был очень справедливым и проявлял в этом деле такую строгость, что не видел разницы между своим любимым сыном и абиссинским негром. Его светлость допрашивал своих управляющих и наказывал их за несправедливость, возвращая угнетённым то, что им причитается. И поэтому он говорил: «Слабые, обездоленные люди дороги мне, а несправедливых мятежников я считаю бессильными». Правительство ‘Али было основано на справедливости, правдивости, равенстве и благодеянии. Выступая в качестве судьи, он выносил лишь справедливый приговор, и ничто, даже любая опасность, не могли изменить его мнение и сбить его с истинного пути. Имам ‘Али считал себя ответственным перед Аллахом за соблюдение прав Его рабов, и его целью было установление социальной справедливости в истинном смысле этого слова. В действиях его светлости невозможно было заметить малейшей дискриминации, даже по отношению к своим близким. Так, в ответ на настойчивую просьбу своего брата Акила получить из общей казны немного больше, чем ему причитается, имам ‘Али, решительно отвергнув эту просьбу, сказал: «Клянусь Аллахом, я предпочитаю всю ночь провести на острых шипах или же быть протащенным по этим шипам с перевязанными цепью руками и ногами, нежели в Судный День встретить Аллаха и Его Пророка, так как несправедливо отнёсся к некоторым из рабов Аллаха или захватил что-либо из мирского богатства. Как я могу ради плоти, которая гниёт с огромной скоростью и долгое время будет оставаться под землёй, причинить кому-нибудь зло?
Клянусь Аллахом, я увидел (своего брата) ‘Акила в полной нищете, просившего у меня один ман (мера веса, приблизительно 3 кг. – Пер.) пшеницы. Я увидел его детей со спутавшимися от грязи волосами и грязными лицами, будто вымазанными краской. (Показав их мне, ‘Акил) повторил свою просьбу. Я слушал его слова, а он думал, что я продал ему свою религию, последовал его примеру и отказался от своих убеждений!
Тогда я раскалил (в огне) кусок железа и приблизил его к его телу, чтобы это было для него уроком. От боли он вскричал, как больной, и чуть не обжегся. Увидев его в таком состоянии, я сказал ему: „Эй, ‘Акил, да будут оплакивать тебя матери! Ты стонешь от куска железа, в шутку раскалённого человеком, но толкаешь меня в огонь, предназначенный Всемогущим Аллахом для тех, кто вызовет его гнев? Ты стонешь от этой пустячной раны и хочешь, чтобы я не стонал от боли адского огня?“
Удивительнее истории ‘Акила было то, что однажды один человек (Аш‘ас ибн Кайс, который был лицемером) пришёл к нам вечером с подарком, который он положил в посуду. Этим подарком была халва, которую я терпеть не мог. Как будто она была приготовлена со слюной или рвотой змеи. Я спросил его: «Что это: подарок, закат или милостыня? Давать семейству Пророка милостыню запрещено Аллахом». Он ответил: «Это не милостыня и не закат. Это подарок!»
Тогда я сказал ему: «Да будет мать твоя оплакивать тебя! Ты пришёл, чтобы обмануть меня при помощи религии Аллаха? Может, ты болен, сошёл с ума или бредишь (что пришёл обмануть ‘Али)?
Клянусь Аллахом, если мне дадут семь стран и то, что находится под их небесами, чтобы я нарушил приказ Аллаха, отняв у муравья кожуру ржаного семени, я никогда не соглашусь на это. Этот ваш мир для меня ничтожнее листка, который жуёт кузнечик. Какое Али дело до непостоянных мирских благ и наслаждений?»[247]
В период правления имама ‘Али ‘Абд Аллах ибн Рафи‘ был казначеем общей казны. Однажды одна из дочерей ‘Али взяла у ‘Абд Аллаха на несколько часов
