Спросил его.
— Да. Могу. Ты кто⁈
— Свои. Ликвидатор, группа «Браво», участок тридцать семь. Пойдем, отведу к старшему. Тебе к медику надо. Скорую вызвали уже, думаю.
На второе плечо закинул пленного, постаравшись не растягивать явно травмированный позвоночник. И таким порядком мы поковыляли к выходу из переулка.
Когда я вернулся на Ломоносова, обстановка поменялась. Постовые, которых прибавилось, вытаскивали из курильни тела и складывали в рядок. Парочке живых туловищ фельдшер из скорой оказывал первую помощь.
Я сдал контуженного патрульного на руки товарищам, сказал, чтобы они забрали из переулка второго пострадальца.
Свой груз выложил прямо в броневике. Чемоданчик запихнул под кресло водителя.
Пока я возился, на улицу почти одновременно спикировали серый седан с красной полосой по борту и шикарный «Гольф» последней модели.
Из Гольфа выгрузились молодчики с гербами Соколовых на лацканах и двинули в сторону курительного салона. Их сопровождал молодой, но даже по виду спесивый парень. Кажется, Евгений Соколов. Я, конечно, всех отпрысков младших семей не знал, но с этим упырьком как-то пересекался на приеме.
Из машины Управления на тротуар протиснулся Орин Волков собственной персоной.
Следующие десять минут были заполнены суетой, криками, матом, мереньем размерами половых органов и размахиванием полномочий.
Этот бой наши проиграли. Группу «Браво» выставили из помещения. Волков был вынужден отступить перед напором боярина. Оказывается — эта дрянная лавка была в собственности младшей семьи. Подозрительные личности, устроившие внутри курильню, брали ее в аренду. Так что обыск такого помещения мог проводиться только с санкции имперского судьи или прокурора. А ее хрен получишь, эту санкцию.
Пока вышестоящие инстанции выясняли отношения, наша группа собралась вместе.
Закинув в багажник тело первого «оборотня» Ветер приступил к «разбору полетов».
Сержант тихо, но крайне подробно изложил мне свое мнение о моей родословной. Рассказал, сколько ужасных вещей он делал с моими родственниками до седьмого колена с каждой стороны. И сколько сделает со мной, когда вернемся в участок. Заноза с Кабаном слушали это монолог приоткрыв рты. Приличными словами там были только предлоги, и то я не уверен.
Я, повесив голову, выслушивал его краткую, насыщенную яркими эпитетами речь. Заслужил. Бегать где попало без приказа, идея такая себе. Но победителей не судят.
— Не зря хоть бегал-то, гад? — Спросил, отдуваясь покрасневший Ветер.
— Вот. — Я отодвинул дверь броневика, открывая обзор на мужичка. — В переулке «Воронежец» стоял. Еле успел перехватить.
В это время гербоносцы засуетились. Они осматривали трупы, а часть скрылась в помещении. Соколов выскочил из двери, как черт из табакерки и накинулся на Волкова с какими-то претензиями. Тот в ответ только разводил руками.
— Полагаю, они ищут его. — Я ткнул пальцем в пленного. — И чемодан.
— Что за чемодан-на? Где он?
— У мужика этого был чемодан. — Ответил я. — Я же докладывал. Внутрь не смотрел, но судя по тому, как он его к себе прижимал, там что-то важное. Чемодан под сиденьем.
— А кто тебе броник вскрыл-то, боец? — Наконец, обратил внимание на мой внешний вид Ветер. — Хренассе пластины отчекрыжило.
— Вторая тварь. — Я кивнул на багажник. — Похожа на тот труп.
— А тело где?
— В переулке валяется. Нам, наверное, пора ехать, сержант?
— Точно-на! Внутри нам все равно ничего забрать не дадут. Нехер тут делать больше. Грузимся, группа. Едем в участок. Но сперва тварину из переулка заберем. Иначе умники из управления потом нам весь мозг высосут через трубочку для коктейлей-на!
Вот это денек!
Чувствую, он еще не закончился.
Глава 23
Трудовыебудни 2
— С формальностями закончили. — Волков выключил камеру. — Теперь несколько вопросов вне протокола, Алексей.
Меня опрашивали последним из группы. Формальность формальностью, но сейчас Волков занимался прикрытием задницы Управлению ликвидаторов, в намечающемся конфликте с башней Соколовых. Заранее стелил соломку и готовил объяснения нашим действиям. Будут Соколовы обжаловать нашу героическую атаку курильни или забьют (что вероятнее), а папочка с готовыми материалами проверки — вот она.
Как говаривал мой отец: «Больше бумаги, чище задница». К виртуальной документации это тоже относится в полной мере. Тем более, учитывая то обстоятельство, что по имперским регламентам хранение основных документов на бумажном носителе было обязательным.
— Не обещаю, что отвечу на все. — В тон Волкову ответил я.
Он глянул на меня с легкой усмешкой. Прям как мать на нерадивого отпрыска. Ну или чемпион секции по боксу на хвастливого неофита.
— Иногда молчание красноречивей слов, Алексей Григорьевич. Но я не собираюсь лезть вам в душу или допытываться родовых тайн. Вопросы будут чисто практического характера и относительно ваших действий во время инцидента. И вот первый из них. Что сподвигло вас броситься к черному ходу без приказа?
Я мысленно поморщился. Во время официальной части опроса Волков мою странную инициативность деликатно обошел стороной. В его распоряжении были записи наших переговоров и камер тактических комплексов, так что не заметить эту ситуацию он не мог.
— Я решил, что милицейского патруля будет мало, чтобы сдержать возможную попытку прорыва. А объяснять времени не было.
Широченное лицо коллежского секретаря расплылось в гримасе недоумения.
— Вы впервые прямо солгали мне, Алексей Григорьевич. И по столь незначительному поводу? Я в замешательстве.
— Вы что, до сих пор детектор свой не отключили? — Не сумев скрыть досады, буркнул я. Я не солгал. Просто переиначил правду. Мой дар на это не среагировал. А Волков — да! Досадно! — Так его данные даже во время официального допроса к делу не пришьешь.
— Мне не нужен детектор. Я ментат, может, слышали о таких? Вижу, слышали.
Я мог не знать, как включать микроволновку, но о магии вероятного противника имел познания довольно обширные. И, да, я знал кто такие ментаты. Специфичные ребята, которых научились тренировать в Римском Понтификате. Магия высших ступеней там под запретом для всех, кроме имеющих церковный сан. А еще под запретом нейроимпланты, как «оскверняющие божье творение». Но они научились делать из физиков, не прошедших посвящение стихиям, таких вот ребят. Абсолютная память. До предела развитое восприятие. Мощнейшие аналитические способности, переходящие в начальные ментальные умения, вроде чтения эмоций. А также возможность коннектиться с периферийными устройствами, почти как у техномантов. Волков считывает, как открытую книгу, мелкую моторику собеседника, которую в принципе невозможно контролировать без соответствующих заклинаний или алхимии. Так что даже косвенно соврать ему не получится. Не на моем уровне развития.
Между тем Волков продолжил:
— Очень странно, что вы лжете по такому, казалось бы, незначительному поводу. Но оставим это. Второй вопрос: почему вы сразу спрятали свидетеля и чемодан? Что
