о том, как Шрам умудряется сам не подставляться. Ответ на все подобные вопросы был одинаковый: у него хватало нужных связей и нужных людей, чтобы обставлять всё чисто и грамотно.
Затем мы попарились в русской бане, после вернулись за стол. Шрам пребывал в духе, шутил, дважды доставал свежие бутылки…
— Раз у нас день откровенностей, — в какой-то момент сказал я, отставив бутылку в сторону. — То напомню. Про кости пепельников ты сказал «не по телефону и не сегодня». Сейчас как раз не по телефону, и уже не то «сегодня».
Веселье мгновенно сошло с лица Шрама. Он помрачнёл и медленно поскрёб пятернёй затылок. Потом провёл большим пальцем по бороздам на щеке.
— Ты ведь не отстанешь, — наконец произнёс он.
Прозвучало это не как вопрос.
— Не отстану, — кивнул я. — Но, как видишь, я и не пытаюсь тебя на чём-то подловить. У меня, если угодно, научный интерес. А с недавних пор, возможно, ещё и партнерский.
Он поднялся, и заведя руки за спину, прошёлся по предбаннику взад и вперед.
Я его не торопил.
— Ладно, — сказал он наконец и повернулся. — Слово было сказано, а своим словам я хозяин. Только рассказывать не стану. Раз хочешь знать — покажу. И вот что, Северский. То, что увидишь, останется между нами. Об этом знают трое моих людей, самых проверенных… Надеюсь, я в тебе не ошибаюсь.
Глава 23
Шрам сменил простыню на чёрную рубашку. В холле он на ходу бросил своим людям пару распоряжений, и один из тех, кто был в деловом костюме тут же исчез за дверью.
— Твои пусть едут в хвосте колонны, — сказал мне Шрам. — Поедешь со мной.
Я передал распоряжение Зубову, и гвардейцы отправились грузиться.
На задней парковке «Терм» к нам подъехала машина, которую я поначалу даже не заметил среди остальных.
То был тёмно-серый матовый седан.
Под скромным кузовом лежала защита в несколько слоёв: энергетические узоры находились на раме, дверях, под днищем, прошивали стёкла и смыкались в единый контур.
Пожалуй, эта неприметная машина стоила дороже всего комплекса «Термы» — по крайней мере, в таком заряженном состоянии.
— Хорошая вещь, — оценил я вслух. — Кто делал?
— Люди делали, — ответил Шрам, открывая дверцу. — Не из Ярославля.
Ответ был исчерпывающим.
За рулем сидел молчаливый водитель с мощной шеей. Впереди встал чёрный внедорожник сопровождения, второй такой же пристроился сзади, а замыкал колонну внедорожник Зубова.
Машина плавно тронулась с места. О маршруте Шрам не сказал ни слова, а я и не спрашивал — он и так сделал над собой большое усилие, раз решил мне что-то показать.
Мы ехали через Брагино, и время от времени в поле зрения мелькали люди Шрама — в том самом характерном сине-белом камуфляже. Впрочем, они явно старались не привлекать к себе лишнего внимания. И на то были свои причины: во‑первых, это всё‑таки чужая территория, а опасность здесь могла подстерегать откуда угодно. Во‑вторых, не хотелось лишний раз тревожить местных жителей. По крайней мере, так объяснял сам Шрам.
Когда мы уже практически выехали из Брагино, я вдруг почувствовал закрученный сгусток Силы. Мгновение он висел на месте, набирая мощь, а затем сорвался и рванул к нам по пологой дуге.
— Атака! — резко выкрикнул я, концентрируя на ладони энергию для воздушного барьера.
В салоне прозвучал звуковой сигнал, но водитель даже не сменил полосу.
— Расслабься, — сказал Шрам, не поворачивая головы.
По левому борту активировались узоры и приняли удар на себя. Мир за стеклом на миг залило белым, всё громыхнуло. Машину качнуло на ладонь и тут же выровняло.
По стеклу скатились последние искры, а мы ехали дальше всё с той же скоростью.
Через Руну Ощущения я успел почувствовать «гостинец» ещё в полёте — это был спрессованный заряд в рунной оплётке, подобный артефактной «Мухе», что мы забрали у дома Браунштейнов.
Только посильнее.
— Один сигнал — значит, машина справляется сама, — буднично пояснил Шрам. — Два сигнала, водитель уходит с линии, а ты держишься за что-нибудь. Непрерывный писк… — он усмехнулся. — При непрерывном срабатывает катапультация, а дальше уж как придётся.
— Часто пищит?
— Реже, чем в былые времена, — улыбнулся Шрам и достал из подлокотника рацию: — Головной. Пуск из недостроя у старого элеватора. Берите точку.
Передний внедорожник коротко мигнул и ушёл влево на разворот, а задний обогнал нас и поехал первым.
Шрам всё это время вполглаза наблюдал за мной.
— Ты почуял чуть снаряд раньше машины, — произнёс он наконец. Вопросительной интонации в его словах не было. — Хорошая у тебя чуйка, Северский.
— Дар обязывает, — не стал отпираться я.
Он кивнул своим мыслям и отвернулся к окну. Квартал мы проехали в тишине, затем пересекли мост через Волгу. Под ним полз буксир с баржой.
— Слушай, Северский, — заговорил Шрам между делом. — Раз уж у нас день откровенностей, скажи одно: ты вообще откуда такой взялся?
Вопрос был ожидаемым. Удивляло скорее то, что он не прозвучал раньше. Хотя нет, не удивляло — Шрам сам не любит отвечать на личные вопросы и к другим старается не лезть. Но сегодня рамки приличия это уже позволяли.
— Из Иваново я родом, — просто ответил я.
— Наслышан, что ивановский, — кивнул Шрам. — Город невест, говорят. Поди, полгорода перепробовал?
— Невесты не кошки, Шрам, — ответил я. — Их стаей не заводят.
— Я бы поспорил, но не буду, — усмехнулся он. — И что, просто взял да город сменил?
— Нет, сперва жизнь помотала. Где я только не бывал…
И ведь ни слова лжи — если не уточнять, сколько именно меня мотало и по каким эпохам.
— И где мотало? — лениво поинтересовался Шрам.
— По северам в основном, — ответил я чистую правду. — Можно сказать, я закрывался от всего мира на долгие годы — делал упор на медитации, развитие Силы.
Шрам несколько секунд изучал моё лицо. Потом сказал:
— Удобная эта история, про медитацию, — усмехнулся Шрам. — У меня так один кореш в Африку на несколько лет ездил. Угадай, что рассказывает? Природу ездил смотреть да с местными шаманами знакомиться. Вернулся, правда, без ноги.
— Крокодил откусил?
— Хуже — бегемот! — улыбнулся Шрам и махнул рукой. —
