возбуждая неизъяснимую радость в душе, нашёптывая мысль о счастье и безмятежной жизни сельского отшельника подальше от городской суеты. Видимо, Жюльетт это настроение ощутила, ибо спросила:
– Интересно, а твоему кузену не скучно вот так? Одному, в старом замке?
– Ну он не круглый год тут живёт. Обычно с середины весны по дождливую осень, а зимует в Реффювее, у него там дом. А насчёт старого замка, – Гийом усмехнулся, – сама увидишь.
Первыми из-за вершин деревьев выглянули два островерхих конуса крыш. Ковёр летел быстро, и почти сразу показался сам замок во всём своём угрюмом величии. Направлявшая течение запруда, видимо, давно развалилась, Опоясывавший крепостные стены и переживший множество битв, когда-то широкий и глубокий – теперь ров исчез. Лишь по скатам небольшого насыпного холма-основания замка можно было ещё догадаться, что много десятилетий назад тот был окружён водой со всех сторон. Теперь вода вернулась в старое русло, ров стал просто небольшой прямой рекой, протекавшей мимо замка, да и она заросла и обмелела. Почти на всём её протяжении, куда хватало глаз, стоял высокой стеной сухой прошлогодний камыш. Да и вообще река заросла ряской и тиной.
Дорога спускалась по отлогому скату до моста через реку, дальше поднималась на холм и ныряла в ворота... проделанные в самой настоящей крепостной стене. По бокам две круглые башни, именно их верхушки и виднелись издалека. После башен стена закруглялась и уходила дальше, видимо опоясывая замок по периметру, как и полагается. Анахронизмом выглядела новая современная и наполовину стеклянная крыша, укрывавшая верх крепостной стены на участке между башнями, да вставленные там же между зубцами высокие окна с широкими простенками, и тянулось всё от башни до башни. Ещё немного портили впечатление строительные леса возле правой башни. Но убери всё это, восстанавливай ров – как и столетие за столетием замок готов отразить штурмы, защищая хозяев.
Спросить, чего Гийом имел в виду «сама увидишь», девушка не успела. Ковёр уже нырнул под каменные своды ворот и вылетел во двор замка. Хотя какой двор? Остального замка просто не было. Стены, которыми продолжались башни, если глядеть с дороги – изнутри выглядели обрубками. Как будто всю остальную часть замка срезали гигантским ножом и убрали. Даже замковый холм дальше снижался, так что стена и ворота, получалось, стояли чуть выше остального подворья: ровная площадка, обрамлённая с обратной стороны всё тем же дубовым лесом. В центре – солидный П-образный двухэтажный особняк, тоже старый, но не такой древний, как стена и башни. По остальной территории живописно разбросаны хозяйственные постройки. Около ворот два гаража друг напротив друга – для ковров и для локомобилей. А рядом ждал сухощавый невысокий мужчина, ровесник Гийома. Причём, несмотря на вроде бы противоположное телосложение и острые черты лица Луи, а также тёмные волосы, всё равно ощущалось немало общего, и сразу было понятно – гость и хозяин достаточно близкие родственники. А ещё Жюльетт про себя отметила, что хозяин, как и Гийом, не очень любит парадную одежду: брюки и сорочка явно принадлежали костюму-тройке, но пиджак, галстук и жилетка куда-то пропали.
Гийом спрыгнул с ковра, помог спуститься девушке. Дальше крепко обнялся с хозяином.
– Здорово, хитрый лис. Смотрю, в этом году в своей норе ты собрал отменный гадюшник.
– Раздавишь, медведище. Конечно, для того мне медведь и нужен, гадюк давить.
– Позволь познакомить тебя с моей спутницей. Мадемуазель Жюльетт Дюран. А это мой кузен Луи Лефевр.
– Очень приятно.
– Рад вас видеть и позвольте поприветствовать в моём доме, – Луи поцеловал девушке руку, отчего та смутилась и легонько покраснела. – Интересное совпадение. Я буквально недавно разбирал семейные архивы, мы готовили ремонт башни и искали всё с ней связанное за прошлые годы. У вас случайно никто из родственников никогда не занимался строительством и земляными работами?
– Мой дедушка Бенжамен, – растерянно ответила Жюльетт. – До того как стать основателем нашего семейного дела, он руководил артелью землекопов-строителей.
– Это они потом уехали на каскад Лилий, а оттуда твой дед уже насовсем осел во Флоране? – вспомнил Гийом.
– Да.
– Удивительное совпадение, – заулыбался Луи. – А знаете, вот с чего-то уверен, что именно ваш дедушка нам ров и переделывал. Тогда остаток канавы, в которую ров превратился, засыпали, а воду окончательно вернули в старое русло. Хороший был мастер, сколько лет утекло – а до сих пор течение ровное и основание холма не подмывает. Тем более тогда рад, что вы к нам приехали. Так, ковёр и чемоданы оставляйте здесь. Служащих у нас немного, но кому запарковать ковёр и отнести вещи – найдётся.
Жюльетт напор хозяина немного ошеломил, а ещё у неё на языке буквально повис вопрос, который Гийом мог повторить не глядя. Всё равно про это спрашивал каждый, кто первый раз приезжал в старый замок Лефевр.
– Хочешь, угадаю твои мысли? Почему от замка только одна стена и где остальное?
– Э-э-э... ну да, – растерялась Жюльетт. – Все спрашивают, наверное?
– Ага. На самом деле всё просто, – весело сказал Гийом. – Триста пятьдесят лет назад первый министр тогдашнего короля занимался наведением порядка среди дворянской вольницы и усилением центральной власти. И его очень беспокоило, что по стране полно укреплённых замков, откуда недовольных, если что, выкуривать долго и трудно. Вот он и приказал или перестроить родовые замки до состояния непригодности к обороне, или снести. Граф Лефевр перестраивать замок отказался, заявив, что крепость хотя бы внешне должна оставаться крепостью. Ну и схитрил немного. Оставил стену со стороны въезда и ров вокруг. При необходимости по плану вроде бы мелкий и символический, ров быстро по-настоящему заполнялся водой, а по остальному периметру ставили частокол и земляные валы. Несколько дней – и крепость готова к осаде. К счастью, не пригодилось, но замок в таком виде и остался.
– Ну рва давно уже нет, – поправил Луи. – Если я правильно понимаю, его заделал ещё дедушка очаровательной мадемуазель Жюльетт. А стена да, сохранилась.
– Ты лучше скажи, чего с дорогой, – поинтересовался Гийом. – Сгораю от любопытства. Неужели сдались?
– Ага. Мэр сам меня уговорил ему разрешить.
Гийом оторопело посмотрел на кузена:
– Тебя? Уговаривал? Этот скряга?
– Ага. Вот честное слово, не вру, – рассмеялся кузен. – Я тут решил, что у нас картины в семейном собрании пылятся. Продавать мы их не будем, но и просто так в чуланах хранить глупо и накладно. А тут меня в столице этой зимой сводили в картинные галереи бывшего королевского дворца...
Гийом и Жюльетт переглянулись, и оба легонько заулыбались. Мол, ага
