мысли. — Кто-нибудь из вас был свидетелем этих смертей?
Я встретилась глазами с Ларчем, качая головой и оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что кто-то другой сознается.
Тишина.
Я мысленно умоляла Августа не смотреть на меня. Не делать ничего, что могло бы нас выдать.
Когда мой взгляд метнулся к Перри, её губы оставались плотно сжаты, а лицо — непроницаемым. Если не считать покрасневших глаз, она выглядела почти так же, как всегда.
— Похоже, это был единичный инцидент, — сказал Ларч. — Но, если мы выясним, что кто-то из вас лжёт, вы проведёте остаток своих жалких жизней в одиночке.
Взгляд Ларча остановился на Вейле, который небрежно прислонился к стене. Лёгким наклоном головы Ларч подал ему знак отвести нас внутрь.
Вейл оттолкнулся от стены и бросил хриплое «За мной», открывая дверь, ведущую обратно в Эндлок.
Глава восемнадцатая
В моих снах Джед мчался впереди меня по охотничьим угодьям. Он был на годы моложе, лет одиннадцати — того же возраста, в каком был, когда арестовали наших родителей.
— Джед! — закричала я. Но он меня не слышал.
Он сделал ещё шаг и провалился под землю, исчезнув из виду.
Яма.
Я снова выкрикнула его имя, но ответа не последовало. И казалось, как бы быстро и отчаянно я ни бежала, я не могла приблизиться. Не могла добраться до него. Не могла его спасти.
Знакомое лязганье ворвалось в мои кошмары, рывком вырывая из сна.
Я моргнула, прислушиваясь.
Это был звук отпираемых камер, хотя режущий гудок, обычно сопровождавший открытие замков, почему-то отсутствовал, и свет не зажёгся — коридор оставался окутан тьмой.
Я лежала неподвижно, напрягая слух в поисках любых признаков жизни, но не слышала ничего, кроме разноголосого храпа спящих в блоке заключённых.
Может, это случайность? Может, ночной охранник уснул на пульте управления?
Я беззвучно поднялась; холод цементного пола обжёг босые ступни.
Это должно быть упущением. Ларч никогда бы не позволил нам свободно бродить посреди ночи.
Если он считал, что раненый охотник — это ужасно для его репутации, то не могу представить, что подумал бы Совет, узнав о такой халатности с целым блоком заключённых.
Кончики пальцев коснулись холодных прутьев моей камеры; я ожидала встретить сопротивление и обнаружить, что дверь надёжно заперта. Но она легко отъехала в сторону от моего прикосновения.
Раздался тишайший скрежет, и моё сердце остановилось.
Я выглянула в коридор, ожидая увидеть мигающие красные огоньки камер, выстроившихся вдоль верхних краев клеток, но там была лишь чернота. Ни одна из них не писала. Ни одна не засвидетельствует нападение.
Я снова задвинула дверь камеры и прислонила к прутьям одну из книг, одолженных у Яры, чтобы любой, кто попытается войти, с грохотом уронил её на пол. Затем я разложила одежду на матрасе под новым плюшевым одеялом, формируя грубый силуэт спящей фигуры, насколько это было возможно в темноте.
Завернувшись в другое одеяло, я опустилась на пол в углу между изножьем кровати и дальней стеной камеры.
Спустя целую вечность я услышала металлический стон ржавой двери, откатывающейся в сторону. Пульс участился.
Тихие шаги крались по коридору. Хищник выслеживает добычу. Я сжала руки в кулаки, тело напряглось. Что я буду делать, если они откроют дверь моей камеры?
Если мне удастся проскочить мимо них в коридор, я смогу запереть их в своей камере, пока не придёт помощь.
Другим вариантом было дать отпор. Нападение в ванной не было честной схваткой, но я знала, что в бою один на один с заключённым преимущество будет у меня.
Тихие шаги звучали в коридоре всё ближе и ближе.
Я сжала кулаки по бокам.
Но шаги затихли, не дойдя до моей камеры, и я услышала, как открывается другая дверь. Я не могла точно определить расстояние по звуку. Я встала…
Внезапный шум в соседней камере заставил сердце бешено колотиться.
Камера Августа.
Я услышала глухой удар, хруст, а затем крик — такой несчастный, что он, казалось, процарапал себе путь мне под кожу, въедаясь в костный мозг. Я подавила желание закрыть уши, метнулась к двери и выскочила из камеры как раз в тот момент, когда в коридоре замерцал свет, освещая блок.
Я дико озиралась, заметив, как вибрирует дверь камеры Перри. Её руки сжимали прутья, и она выглядывала в коридор, будто была так же шокирована шумом, как и все мы.
Двери камер вокруг меня с грохотом открывались, и заключённые выходили наружу, привлечённые мучительными стонами из камеры Августа.
Мои ноги гулко ударялись о прохладный цементный пол, и я добралась до камеры Августа одновременно с Ярой. На её голове была сдвинутая на лоб шёлковая розовая маска для сна, а обычно гладкие волосы спутались. Мы переглянулись, прежде чем повернуться к сцене перед нами.
Яра судорожно вздохнула и прошептала: — Нет.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги ослабли от головокружения. Я протянула руку и схватила Яру за плечо, чтобы не упасть на колени, моргая, словно увиденное могло исчезнуть, если я просто проясню зрение.
Внутри камеры лежал скрюченный Август; его лодыжка была вывернута под невозможным углом. Рядом с ним валялся какой-то металлический прут. Его одеяла и матрас лежали кучей на полу, словно его сдёрнули с кровати и он утянул постель за собой.
— Думаю, она сломала мне лодыжку, — прохрипел Август; дыхание давалось ему с трудом. — Больно. Я вообще не могу ею пошевелить. Я не смогу ходить.
Слова продолжали сыпаться из Августа, пока он раскачивался взад-вперёд.
Я сглотнула подступившую к горлу желчь, шагнув вперёд на дрожащих ногах, чтобы осмотреть травму. Я подавила рыдание. Август был прав — возможно, даже слишком оптимистичен в диагнозе. Судя по тому, как была вывернута лодыжка, я представила, что некоторые кости раздроблены.
Я оглянулась и увидела трясущуюся Яру с открытым ртом. Её рука упиралась в стену, не давая ей упасть. Увидев, что её шок зеркально отражает мой, я проглотила поднимающуюся волну паники и ярости, позволив логике взять верх.
В камеру вошла Кит с расширенными от ужаса глазами, опустилась на колени рядом со мной и сжала руку Августа в своей. — Момо! — позвала она; её голос прорезал гул небольшой толпы зевак и их нервную болтовню.
Появился мальчик; за его спиной стоял Джед, по-защитнически обнимая его за плечи. Увидев Августа, Момо взвыл и бросился к нам.
— Гас! — закричал он, протягивая руки.
— Всё в порядке, Момо, — процедила Август сквозь зубы, явно превозмогая боль и страх, чтобы успокоить мальчика. — Всё будет хорошо. Август посмотрел на Кит, передавая
