руку» и мало мне может не показаться. Правда, у меня есть Флибер, а значит была надежда, увернуться от Колиной, хм, «горячей руки». Но пробовать, почему-то не хотелось. Флибер сам говорит, что биополя — для него тёмный лес, а значит он может и пропустить «вспышку справа, или слева». Бабахнет Коля меня прямо в сердце и «Вася не чешись».
— Может просто его грохнуть и всё? — подумалось мне. — А Ольге пенсион выписать по утрате кормильца… Кхм… Как-то это не гуманненько! А гуманненько рисковать своей жизнью и, главное, жизнями детей и Ларисы. Водь Коля в одной из историй, ходил по дрйзьям и знакомым и разными способами показывал своим адептам свою силу. На друзьях и знакомых. И а моей семье, было дело…
Даже его родной брат в одном из миров хотел Колю «грохнуть» и предлагал мне поучаствовать. Сильно я на Колю был зол, но отговорил Сергея брать грех на душу. Вот и здесь… Знал я, что не поднимется у меня рука на хорошего человека, каким был Коля раньше. Был бы «козлом», придавил бы не раздумывая. А так… Будь, что будет, решил я. У меня всё-таки больше козырей на руках.
* * *
Мы с Флибером настропалили плазмоидов контролировать околоземное пространство. У меня самого общение с этими энергетическими существами, пока не получалось. Надо было «включать» свою нейросеть и передавать команды через неё, а с нейросетью у меня имелся некоторый конфликт. Долго я её нащупывал, почему-то. Мне легче было выйти сразу в эфирное тело, а уже от него я «спускался» в физическое, где проникалл в нейронную сеть, а из неё… Мутотень, короче!
Выхватить плазмоид из «эфира», в котором они обитали, это запросто, потому, что эфир роднился с астралом. Однако, роднился — не значит, управлялся из астрала. Вернее, управлялся, но не ментально, а физически. Совсем запутался в терминах. Плазмоид можно было взять и запустить куда-нибудь, закрутить, поиграться им, как мячиком, перекидывая из «руки в руку», как с помощью ветра. Но не приказать сделать то-то и то-то. Но я старался и учился.
Честно говоря, для меня не была ясна связь Коли Пенькова и инопланетного челнока… Торсионная, млять, связь. Это кто там мог находиться, с кем Коли периодически связывался? Гуманоид или энергетическая сущность. Может они посадили в себя Колю Пенькова из «того» мира? Может «тот» Коля управляет «этим» Колей? Б-р-р-р… Хрень какая! Как, тогда тот, млять, Коля, оказался в челноке, которого мы, млять, не можем расстрелять?
Меня, когда я думал о Пенькове, буквально «рвало на Родину», как Штирлица, смотревшего с бодуна на карту Германии.
— Да ну его нахрен, этого Колю! — сказал я сам себе. — Буду я ещё рефлексировать! Порешаем вопросы по мере их поступления. Уеду-ка я в командировку. На месяцок. Отдам распоряжение, чтобы Пенькова направили в санаторий куда-нибудь в Геленджик, а сам спрячусь. В Японию, например. Вместе с семьёй. Как решил, так и сделал. Нужна же мне какая-то реабилитация после всей этой нервотрёпки. Да и с семьёй надо было хоть немного побыть. Только не в Японию я поеду, а в Сингапур. Там сейчас тепло. Фрукты овощи…И порядок на улицах. Хоть всю ночь гуляй, никто не обидит.
Глава 23
Месяц отдыха прошёл прескверно. Ожидание «бумса» утомляло, а «бумс» всё не случался. Никто мне не звонил, не просил вернуться, не кричал панически в трубку: «Шеф, шеф, всё пропало. Гипс снимают, клиент уезжает!». Но, нет. И тишина угнетала. Жена, дети радовались экваториальному солнцу, аттракционам острова Сентоса, огромным, по меркам советского союза, торговым центрам, на первых этажах которых имелись развлекательные площадки для детей и меня, было прохладно от кондиционеров, имелось кафе, а выше несколько этажей бутиков для жены.
В Сингапуре был открыт филиал Владивостокской базы флота и у меня была оформлена рабочая годовая виза, по которой можно было брать с собой семью. Филиал арендовал жильё в спальном районе в девятиэтажном доме, и проживание нам обходилось не дорого. Жена даже стала привыкать к сингапурскому житью-бытью, а дети, так те в общении между собой перешли на английский и немного на малайский.
— Вот бы сюда маму с папой и Тимку с Элей, — как-то сказала она мне.
— Хм! Какие вопросы? Финансовое обеспечение имеется. Но тогда и нам придётся переезжать.
— Естественно! Я их тут одних не брошу.
— Надоест постоянно жить, — скривился я. — Тут и климат не ахти, и народ с чужим менталитетом. За солью к соседке не зайдёшь. Да и друзья-товарищи там останутся. Лучше наезжать сюда, чтобы оскомину сбить. Тесть хорошо пристроился у нас в конторе. По снабжению трудится. Здесь заскучает. Командировку можем ему оформить. Пусть сюда тёщу возьмёт, и твоих Тиму с Элей. Не проблема.
— Да? А так можно? — жена посмотрела на меня задумчиво.
— Я же говорю…
Меня так и тянуло зайти в известные мне банки, где под именами Джона Рэдклифа и Джона Смита лежали, кхм, миллионы, но я себя категорически сдерживал даже о т того, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на эти цифры. Не мои это были денежки, хе-хе. Ими активно пользовалась «контора». Вернее, её тайная структура, которая с развалом СССР нырнула на глубину и продолжила свою нелегальную работу. Я, кстати, тоже иногда выполнял простенькие поручения Дроздова. Чаще всего, они заключались в проверке агентуры «на вшивость».
Две недели мы отдохнули в Сингапуре, неделю на Борнео, где Ларисе категорически не понравилось из-за неприятной и ядовитой фауны в виде слизняков и насекомых. Очень не любила она этих тварей наших меньших.
Потом мы вернулись в Сингапур, где сели на наш танкер и переехали на нём во Вьетнам, где я им показал настоящую тропическую погоду в виде жесточайшего ливня и молний, бьющих в море и в нефтяные платформы.
На танкере мы перешли в Японию, где тоже погуляли пару дней и наконец-то, уставшие от впечатлений, вернулись домой.
* * *
— Мы, кхм, не стали вас беспокоить, так как всё, вроде как, решилось, — сказал мне Григорьев, когда я позвонил ему из своей квартиры.
— Хм! — недовольно хмыкнул я. — Я вернулся. Беспокойте.
— Ваш Пеньков устроил в управлении разгром. Он приходил несколько раз, пытаясь встретиться с вами. И домой тоже приходил, но охрана его не впускала. Тут неплохо сработала система доступа по индивидуальным магнитным ключам. Ну… Относительно
