на берегу тебе работать можно? Комиссия пропустит. Иди в береговые технологи. Контроль качества, то-сё…
Он посмотрел на меня с хитрецой.
— Тебя не смущает, что я стою на учёте в псих-диспансере?
— А почему это меня должно смущать? Ты — мой друг.
— Но ведь я могу в любой момент сорваться.
— Можешь? А почему же ты пришёл ко мне, если считаешь сам, что ты не здоров? Ты же не хочешь меня подвести? Может тебя в санаторий отправить?
Коля дёрнулся, как от тока.
— Вместе с супругой, — продолжил я, как бы не заметив его реакции. Мы сейчас японское оборудование завезли. Разное. В «Меридиане». Там ванны, девчонки молодые…
Коля разулыбался. Любил он разговоры про молодых девчонок.
— В санаторий лучше без жены. А в Меридиан, ну его… Дом совсем рядом. Жена… Но как же ты меня отправишь в санаторий, когда я не работник ВБТРФ?
— Оформим! — я махнул рукой. — Мы помогаем бывшим работникам. А подлечишься, если ты говоришь, что болен, и трудоустроим! Ольга твоя хорошую зарплату получает, отоваривается в рыбкоопе, как все. Не голодаете же?
Коля мотнул головой. Лицо его стало задумчивым.
— Ну вот, — продолжал я его обрабатывать. — Помедитируешь там. Помнишь, как мы с тобой в совхозе «Синиловском» медитировали? Не забыл ещё? Дыхание ровное и спокойное. Ровное и спокойное. Ровное и спокойное. Прохладный ветерок овевает голову. Тело наполняется приятной тяжестью. Веки тяжелеют. Глаза закрываются. Дыхание ровное и спокойное.
Коля закрыл глаза и сидел, дыша ровно и спокойно. Я «пошарился» у него «внутре», о ничего даже править не стал. Организм у него работал, как, хм, вечный двигатель.
— Что-то я даже вздремнул, что ли? — спросил Коля, очнувшись. — Мастак ты успокаивать. Я бы к тебе походил на психотерапию. Помнишь, как ты в Меридиане вел.
— Как не помнить? — вздохнул я. — Интересное время было. Вроде, недавно, а словно сто лет назад.
— Ага. Тысячу, — хмыкнул Коля. — А у тебя здорово получается в транс вгонять. С девчонками не пробовал?
Я посмотрел на него улыбаясь, но осуждающе. С укором, так сказать.
— А я пробовал, — вдруг сказал он. — У меня тоже неплохо стало получаться, кхм, в последнее время.
— Смотри, — покрутил я головой, — Обвинят в изнасиловании.
— Хе! Так у меня же справка! — рассмеялся он.
— До суда дойдёт, права отберут, — пожал плечами я.
Коля нахмурился и посмотрел на меня.
— Можешь ты обосновать всё юридически! Вроде и не юрист!
— Логика, Коля! Простая логика!
Прозвенел телефон. Я взял трубку.
— Да. Освобождаюсь через пять минут. Тогда и заходите.
Поднялся из-за стола.
— Всё, дорогой! Всегда заходи! Всегда рад тебя видеть. На счет санатория подумай.
Коля тоже поднялся.
— Спасибо, что не «отфутболил». Человечище ты, Мишка. И всегда таким был. Не испортила тебя должность.
— Всё-всё… Давай-давай… Люди полчаса ждут, пока мы с тобой наговоримся. Производство, млять.
— Пока!
— Пока!
Он ушёл, а я остался сидеть в полнейшем недоумении. Провёл совещание, в задумчивости и не задав ни одного вопроса. Когда такое было⁈ Коллеги ушли от меня тоже в задумчивости. Озадачил я их своей молчаливостью.
— Что думаешь? — спросил я Флибера, когда вокруг меня закончилась суета.
— Хм! Да, что тут думать? Плохо дело! Обложили нас, а этого «жука в муравейнике» подсовывают, чтобы глянуть, как ты поведёшь себя? Но ты — орё-ё-ё-л! Сфинкс!
— Да, мне, действительно, его жалко. Он хороший парень-то… Кхе-кхе… Был, да. Но как они ему ауру подправили до нормы?
— А как ты подправлял?
— Я подправлял, а она тут же, возвращалась в своё состояние. Даже если подкачаю на максимум. Сутки и всё. А тут же на «нормале» стоит и не шевелится.
— Значит прав ты, кто-то правит в реальном времени.
— Не умничай! Ты, в конце концов смог установить его торсионные связи? Кроме с самим собой.
— Пришлось «попотеть», хозяин, но удалось-таки.
— Ой, да ладно тебе подначивать! Что ты обижаешься? Что-ты, правда, банальные вещи говоришь? «Правит в реальном времени»… Знаем мы уже, что кто-то правит. Уже об этом и говорить — время терять. И? Какие связи?
— Всё, как ты говоришь, предельно банально. Челнок стоит за вашей луной.
— Че… Чего? Чей челнок?
— То мне пока не ведомо. Закрыт защитным коконом.
— Ты же говоришь, что Колю «правят в реальном времени»?
— Это не они. Мы же про торсионную связь говорим, а те связи про которые ты говоришь, мне не видны. Это жрецов надо наших спрашивать, да и то… Не ответят они…
— Жрецов… Хм! К вашим жрецам мне и самому не хочется обращаться. Да, и к своим тоже, кстати. А челнок… Он же опять проник в наше, э-э-э, территориальное пространство без разрешения? Может по нему бабахнуть?
— Это не тот «челнок» по которому можно «бабахнуть» и чтобы нам за это ничего не было. Оружие нашего, кхм, челнока не причинит пришельцу летального урона.
— Фатального, балбесина! Фатального урона!
— Ну, фатального, — вздохнул Флибер. — Замучил своими придирками.
— Хм! Извини! Это я что-то нервничаю!
— Понимаю. Сам на взводе! Не пойму, как сочетаются эти две связи твоего Пенькова.
— Да, никак, наверное. Просто, так звёзды сошлись. Думаю, сначала Коля сошёл с ума, а потом его нашли эти, с челнока. Знаешь, на поражённого демонами он не охож. Читал я про это. Если бы он не называл себя Христом, то может быть, да. А когда называются, то таких священники даже не отчитывают. Сразу ставят диагноз — «шизофрения».
— Однако, сам говоришь.
— Слушай! — вдруг осенило меня. — А может быть он сам научился себя контролировать7 Я же тут тоже вон какой продвинутый был. А мы с им много медитировали раньше. Хм! А ведь это мысль! Что это мы сразу о мистическом? Бог, небог… Человек, мать его, звучит гордо!
— Такая логика мне больше нравится! — сказал Флибер.
— И мне! — радостно откликнулся я. — Слава тебе Господи!
— Хм! Аминь! — пошутил Флибер.
Приняв такое предположение за аксиому, я задышал ровнее. Однако, тогда предполагалось, что Коля продвинулся в управлении своими тонкими телами дальше, чем я. А значит и в управлении силой. И тогда я могу попасться ему под «горячую
