После того как мы при нем повторили эти слова несколько раз, он удовлетворенно кивнул головой и начал медленно спускаться с пирамиды.
— Здесь недостаточно безопасно, сюда приходит много англичан, я приду за вами до рассвета… — донеслись до нас его слова, когда сам он уже исчезал под бледными плитами пирамиды.
Нам показалось, что наш «проводник» был несколько удивлен, когда мы на следующее утро, встретившись у подножья пирамиды, приветствовали его теми словами, которым он научил нас накануне вечером. Он домогался бакшиша, который уже получил вчера, и другого для брата, который якобы стоял вчера на страже с противоположной стороны пирамиды, чтобы нас во время восхождения не заметила полиция…
Прогулка через пять тысячелетий
Серебристый поток лунного света стекал по стенам пирамиды и сглаживал грани каменных блоков. Бесконечная цепь светящихся жемчужин убегала от конечной трамвайной остановки под пирамидами далеко к Каиру. Ролики миниатюрных коробочек высекали из проводов снопы искр. Одинокие огоньки уличных фонарей разбегались куда-то в сторону Гизы и сливались на горизонте с разноцветным заревом газосветных трубок.
Внизу в Мена-Хаусе на освещенной площадке под звуки испанского танго с неизменными кастаньетами танцевало несколько пар. Прожекторы, укрепленные на высоких стволах пальм, вычерчивали на темном фоне неба станиолевые вееры листьев, вероятно точно так же, как и несколько лет назад, когда в прохладных садах Мена-Хауса после длившегося целый день совещания отдыхали президент Рузвельт, Черчилль и Чан Кай-ши.
Далеко на горизонте в темноте ночи временами вспыхивал маяк гелиополисского аэродрома, перерезая белым конусом своего света гирлянду фонарей вдоль набережной, которая бесконечным светящимся пунктиром делила долину Нила на два разных мира. На юго-востоке за расплывчатыми контурами сфинкса из вечерней мглы выступали серебристые вершины дюн и их черные тени. Совсем близко в темноте ночи светились прямоугольники окон в предместье Гизы и звучали в тишине плачущие звуки арабской музыки.
Под нами недвижно лежали миллионы тонн камня, скрепленные почти пятью тысячелетиями.
Пирамиде было уже много более двух тысяч лет, когда сюда прибыл греческий репортер Геродот. Он сразу же стал измерять ее и написал затем сенсационную статью о седьмом чуде света…
Его нисколько не смущал тот факт, что интервьюировал он одних лишь своих земляков греков. Они давно уже не умели читать иероглифические надписи на стенах и наговорили ему примерно таких же небылиц, какие сейчас рассказывают туристам драгоманы на верблюдах…
Тем не менее его репортаж пережил две с половиной тысячи лет и был переведен на всевозможные языки…
Вплоть до короля Рампсенита, писал Геродот, Египет жил якобы в довольстве. Но Хеопс вверг страну в беду превеликую. Он закрыл все храмы, запретил египтянам приносить жертвы богам и заставил их работать на себя. Одним он велел дробить камни в каменоломнях среди пустыни, другим — перевозить глыбы на плотах через реку. Сто тысяч человек работало попеременно на строительстве, которое продолжалось 20 лет. Десять лет потратили рабочие на постройку дороги, по которой перевозили камни.
На пирамиде, сообщал далее Геродот, древнеегипетским шрифтом обозначено, сколько денег было израсходовано на редьку, лук и чеснок для рабочих. Переводчик, мол, прочел ему надпись, из которой он узнал, что на это дело было израсходовано 1600 серебряных талантов. Хеопс якобы дошел до такого позора, что, не имея больше денег достроить пирамиду, отправил собственную дочь в публичный дом, наказав ей заработать определенную сумму денег. Указанную отцом сумму дочь собрала, но решила при этом и о себе оставить память. Поэтому каждого, кто приходил к ней, она просила подарить ей один камень. Из этих камней и выстроена будто бы средняя из малых пирамид, стоящих перед восточной стеной Большой пирамиды. Рабочих, которые строили пирамиду, так же как и крестьян, доставлявших им хлеб, непрерывно подгоняли палками и пальмовыми розгами. Провинившихся надсмотрщики будто бы связывали, доставляли к ближайшему каналу и, избивая их все время, окунали головой в воду. Некоторым для острастки отрезали уши и нос…
А потом, через две с половиной тысячи лет после Геродота, объявился вдруг Шампольон и внес ясность в сенсационные сообщения «отца истории». Вдруг заговорили загадочные письмена, покрывавшие все колонны и стены, заговорили папирусные свитки, которые никто не понимал в течение нескольких тысячелетий…
Заговорили иероглифы, освобожденные от пыли и песка, наносившихся в течение долгих веков. Ожили загадочные измерительные приборы и строительные инструменты, ожили люди, создавшие эти бессмертные творения. Ожил каменный фундамент вокруг теперешней Гизы. Древнеегипетские строители расставляют на нем свои остроумные астрономические приборы, чтобы в соответствии со странами света точно определить местоположение будущей гигантской гробницы еще не умершего фараона. В районе стройки вырастают обширные поселения. В них размещают воинов, отбывающих на стройке трудовую повинность. Каждое лето из далеких окрестностей приходят сюда добровольно сезонные рабочие, крестьяне; поля у них затоплены Нилом, и они в период половодья хотят заработать на пропитание. Иногда стражники пригоняют караваны военнопленных или осужденных за тяжелые преступления, которых должны использовать на самых тяжелых работах. А в соседних поселках устраиваются на житье привилегированные ремесленники, каменотесы, полировщики гранита, художники, скульпторы, инженеры, землемеры, плотники, строители подъемных машин, механики и знаменитые писцы, которым поручалось высекать исторические надписи на каменных плитах, на стенах, пилонах и колоннах храмов.
И вот стройка превращается в человеческий муравейник. Сотни рабочих при помощи деревянных клиньев добывают камень из скал Мукаттама и обрабатывают его бронзовыми долотами. Сотни других доставляют каменные глыбы на лодках через разлившийся Нил к самой стройке. Сотни и тысячи доставляют каменные плиты рабочим бригадам, которые при помощи остроумной системы блоков, рычажных подъемников, наклонных плоскостей и вспомогательных стенок поднимают их все выше и выше, с этажа на этаж. Специалисты шлифуют гладкие гранитные плиты для облицовки поверхности пирамиды, другие работают в подземельях нижних ярусов над сооружением потайных ходов и погребальных залов. Среди всех этих рабочих и ремесленников снуют торговцы и поставщики продуктов питания, привозящие припасы из далеких районов, чтобы рабочие не голодали…
