Леди Ингхэм вспомнила, как потребовала от Марлоу держать все дело в тайне, и ее тонкие пальцы изогнулись словно когти. Как же ей сразу не пришло в голову, что эта несносная женщина, его жена, мигом все вытянет из такого болтуна, но кто мог предвидеть, что она окажется такой дурой и все расскажет Фебе! Этим Констанция Марлоу, вне всяких сомнений, настроила падчерицу против Сильвестра.
Впрочем, бесполезно думать о том, чего нельзя исправить, поэтому нечего и злиться. Будущее не казалось вдове совсем уж безнадежным. Мужчины очень часто влюбляются в самых непривлекательных с виду женщин. Леди Ингхэм не исключала возможности, что и Сильвестр, устоявший перед прелестями стольких светских красавиц, из сезона в сезон расставлявших ему сети, вполне мог влюбиться в Фебу, поскольку девочка была, мягко говоря, незаурядна и открыто отвергла его ухаживания.
Все это возможно, но маловероятно, решила леди Ингхэм, размышляя о Сильвестре. Его самолюбие, видимо, было уязвлено, но ее светлость с трудом могла представить, будто герцог очарован Фебой. Ярый сторонник безупречных манер, Сильвестр, даже будучи зеленым юнцом, не старался снискать славы с помощью неординарных поступков. Слушая хвастливые рассказы знакомых о скандальных похождениях, он с очевидным презрением лишь слегка пожимал плечами. Поэтому вряд ли он нашел нечто достойное восхищения в девушке, которая постоянно нарушала общепринятые правила хорошего тона. Напротив, поведение Фебы скорее всего вызвало у него недоумение. И разозлило, добавила про себя леди Ингхэм, что казалось ей очень и очень вероятным! Любой мужчина был бы оскорблен, узнав, что перспектива получить от него предложение руки и сердца заставила застенчивую благородную девицу обратиться в безрассудное бегство. Человеку же с такой непомерной гордостью, как у Сильвестра, подобный шаг должен был показаться совершенно невыносимым.
И тут вдова задала себе вопрос: а не послал ли Сильвестр девушку в Лондон, чтобы наказать ее? Он вполне мог предположить, что узнав о возмутительном поведении внучки, леди Ингхэм разозлится. Но он не учел, что, когда бедная девочка станет рассказывать свою историю, пожилая вдова четко и ясно увидит перед собой Верену, ведь Сильвестр никогда не встречался с дочерью леди Ингхэм.
Острый ум всегда отличал леди Ингхэм. В какой-то момент выражение лица Фебы болезненно напомнило ей дочь, но ее светлость не могла позволить себе расслабиться и печалиться о прошлом. Итак, в руках Сильвестра судьба Фебы. Если он, уговаривая девочку отправиться в Лондон, надеялся, будто ее приезд разгневает вдову, то его ждет сильное разочарование. Это послужит герцогу Салфорду хорошим уроком за его злые помыслы.
Уже засыпая, леди Ингхэм вспомнила о дочери владельца постоялого двора. Ведь не кто иной, как Сильвестр, настоял на том, чтобы девушка сопровождала Фебу в Лондон. Но в данном случае его действия нельзя было назвать злонамеренными, что бы за ними не таилось. Все правильно, сонно подумала ее светлость, хотя не очень-то приходится рассчитывать на его симпатию, но и отчаиваться еще рано.
14
На следующее утро Феба нашла свою бабушку оживленной и полной планов на день. Самым главным среди них было посещение магазина шелковых тканей и личной портнихи ее светлости.
— Сейчас самое важное — создать тебе достойный гардероб, дитя мое, — объяснила вдова. — От одного только взгляда на твое ужасное платье у меня начинается сердцебиение.
Перспектива выбрать модный и элегантный наряд казалась очень соблазнительной, но Феба тем не менее попросила бабушку отложить поездку в магазин и к портнихе, сославшись на то, что она обещала показать Алисе лондонские достопримечательности и, в первую очередь, зоопарк.
Фебе пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить леди Ингхэм позволить ей эту прогулку, поскольку вдова считала, что ее внучке неприлично разгуливать среди клеток со львами в сопровождении одной-единственной деревенской девушки. Леди Ингхэм высказала предположение, что Алисе больше понравится осматривать достопримечательности Лондона в компании одной из ее служанок, но в конце концов Фебе удалось убедить бабушку, и та разрешила поход в зоопарк. На такое решение повлияла мысль, что прежде, чем разрабатывать какие-либо планы в отношении Фебы, необходимо известить лорда Марлоу и Росину. Феба к этому времени уже написала письмо отцу, поэтому была свободна от этой обязанности. Она сумела отговорить бабушку отправлять ее в парадной карете, напомнив, что кучер очень не любит, когда лошади стоят на свежем воздухе в холодные дни. У Фебы было очень секретное и неотложное дело, поэтому она совсем не хотела, чтобы кучер леди Ингхэм сообщил потом ее светлости, что первым же местом, куда отправилась ее внучка, была контора издательства «Ньюсхэм и Отли».
Феба Марлоу вошла в издательство с большими надеждами, а покинула его в таком подавленном настроении, что с большим трудом могла разделить радость Алисы, восхищающейся лондонскими красотами. Фебе даже в голову не могло прийти, что сейчас уже слишком поздно выбрасывать из «Пропавшего наследника» все упоминания о бровях графа Уголино, которые позволят искушенному читателю сразу догадаться, о ком идет речь.
Феба с ужасом узнала, что книга уже почти напечатана. Мистер Отли, к которому обратилась безымянная молодая леди в ужасном наряде, объявившая себя автором «Пропавшего наследника», чуть не лопнул от любопытства. Они со старшим партнером часто размышляли над тем, кто же эта отважная женщина, но ни один из издателей даже и подумать не мог, что роман написала самая обычная и невзрачная молодая девушка. Едва мистер Отли увидел Фебу, как его изысканные манеры претерпели сильные изменения и в голосе послышались менторские нотки. Он ошибочно принял приветливое выражение на лице Фебы за признак слабого характера, а мисс Марлоу впервые довелось общаться с такими людьми, как мистер Отли. Кузен мисс Баттери, поймав изумленный взгляд гостьи, быстро изменил свое первое впечатление о Фебе и решил, что не мешало бы позвать старшего партнера.
Манеры мистера Ньюсхэма оказались безупречными, они были исполнены уважения и отеческой заботы. Если бы это было возможно, он бы с радостью отложил издание «Пропавшего наследника». Ньюсхэм заявил, что согласился бы даже пойти на дополнительные расходы, чтобы заново перебрать книгу. Но увы! Уже была установлена твердая дата выхода романа в свет (до нее оставалось немногим больше месяца), и книга была в полной готовности. Мистер Ньюсхэм заявил, что работу приостановить невозможно и отважился выразить надежду, что Феба останется довольной результатами его трудов.
