– Глупая, детям положено пить сок.
Переругиваясь, короли зашагали вперед. Такуму и Харуюки, криво улыбаясь, направились следом.
У основания мегадерева была большая расщелина, внутри которой горел тот же голубой свет, который Харуюки заметил, еще когда здесь была стальная башня. Харуюки последним из четверки направился к яркому вихрению, и тут –
Ему показалось, что он услышал звук… то ли голос, то ли нет.
– …Э?
Невольно он обернулся, но там, разумеется, никого не было.
– Что такое, Хару?
Услышав голос Такуму, Харуюки поспешно развернулся обратно и покачал головой.
– Не, ничего! …Ох, я устал в десять раз сильнее, чем от обычной дуэли. Так есть хочу… просто невозможно…
– Эй, эй! Позволь тебе напомнить, что в реале мы съели пирожные всего несколько секунд назад.
– Ууу, забыл…
Болтая с лучшим другом, Харуюки прошел между толстыми корнями, оплетающими вход.
Он очутился в широком полушаровидном куполе. И в середине этого пространства, словно мираж, парил голубой портал, внутри которого виднелась картина реального Икэбукуро.
Шагая вперед следом за товарищами, Харуюки вновь оглянулся.
…Наверно, показалось.
Мысленно прошептав эти слова, он повернул голову вперед.
Однако в тот момент, когда он прыгнул в медленно вращающийся портал, странный звук снова раздался где-то за спиной. Харуюки показалось, что он услышал:
«Жрааать».
Глава 9
Харуюки изо всех сил всматривался в стальной глаз с восемью нарезами по часовой стрелке.
Суббота, 16.00.
Был самый разгар территориального сражения, в котором Черный легион «Нега Небьюлас» защищал свою территорию, третий квартал Сугинами.
Атаковала сбалансированная троица из красного, синего и фиолетового аватаров. Эта компания в последнее время нападала часто. Стало быть, именно из-за них у Харуюки набралась столь неприличная куча поражений.
Слабее всего он был против темно-красного снайпера в маскхалате и со здоровенной снайперской винтовкой большого калибра. Он лежал на крыше здания вдали от места схватки и с пугающей точностью посылал невероятно мощные пули.
Из трех бойцов «Нега Небьюлас» двое, Черноснежка и Такуму, специализировались на ближнем бое, поэтому, естественно, снайпер противника был оставлен на Харуюки с его невероятной подвижностью. Однако Харуюки тоже не обладал способностями по части дальнобойных атак, поэтому ему приходилось, определив позицию снайпера, лететь к нему в гости лично.
Однако до сих пор в территориальных сражениях ему не удавалось приблизиться – он не мог уклониться от выстрелов противника и множество раз позорно падал. В результате Черноснежке приходилось спасать положение благодаря своим суперским боевым способностям, так что все выходные Харуюки купался в презрении к самому себе.
И сейчас он летел на полной скорости, а с крыши в километре впереди за ним внимательно следило черное дуло.
Лететь вперед по прямой – это все равно что говорить «пожалуйста, подстрели меня», поэтому Харуюки, чтобы сбить противнику прицел, все время бессистемно менял курс и периодически прятался за укрытиями на земле. Однако снайпер, видимо, обладал какой-то способностью, позволяющей ему выслеживать Харуюки безошибочно, несмотря на все уловки.
Когда он выстрелит. Сейчас? Через секунду?
Пролетая над домами на полной скорости, он то тут, то там видел зрителей. Сразу после своего дебюта Харуюки был очень активен – как-никак единственный аватар, способный к полету, – но способы противодействовать ему быстро были найдены, и сейчас он в основном демонстрировал умение позорно падать. Если это зрителей разочаровывало – пожалуй, так даже лучше. Последнее время, пролетая мимо них, Харуюки думал, а не смеются ли они над ним, и от этих мыслей у него в голове все раскалялось.
А на поле боя внизу, пока Такуму и Черноснежка сражаются со своими противниками-рукопашниками, поглядывают ли они на него? Сможет ли он сегодня разобраться со снайпером, или же им двоим опять придется за него отрабатывать?
Когда же ты выстрелишь? Стреляй уже. Сними с меня этот груз.
Харуюки вошел в «режим неудачника», как вдруг –
Его глаза сами собой распахнулись.
Это просто копия прошлой недели. Неужели он ничему не научился?
Конечно, за ночь он не стал сильнее. Столь незначительная тренировка не могла внезапно подарить ему способность уворачиваться от пуль.
Но он может изменить подход.
Я сражаюсь не ради того, чтобы клево выглядеть перед зрителями. Не ради уважения Такуму, не ради похвалы Черноснежки.
Ради него самого. Слабый, никчемный, толстый, ненавидящий самого себя – он хотел сражаться так, чтобы сегодня нравиться себе чуточку больше, чем вчера.
А значит –
– Не сбегать!!! – тихо отругал он сам себя и вновь напряг зрение.
Не смотри на дуло. Враг – вовсе не эта крупнокалиберная снайперка.
А тот, кто сейчас там лежит, аватар с пальцем на спусковом крючке. Этим аватаром управляет Бёрст-линкер. Его мозг должен послать сигнал, намерение выстрелить – почувствуй его!
Харуюки устремил всю свою силу воли на то, чтобы отвести взгляд от дула, и уставился взамен прямо в правый глаз снайпера, глядящий сквозь прицел.
А потом он ощутил, что противник едва-едва шевельнулся.
В следующее мгновение вдали сверкнула оранжевая вспышка, и пасть винтовки выплюнула сверкающую пулю.
Даже не прочтя еще траекторию пули, Харуюки изменил угол наклона правого крыла, и его тело сдвинулось в сторону. Громко взвизгнув, пуля скользнула по груди с правой стороны и улетела куда-то назад.
Полторы секунды спустя, прежде чем противник успел передернуть затвор, в его челюсть вмазался кулак Харуюки.
– Эй, ты сумел уклониться!
Как только Харуюки вернулся в реальный мир, его хлопнули по спине, так что он аж подпрыгнул на стуле.
Обернувшись, он увидел улыбающееся лицо Черноснежки, разлогинившейся чуть раньше.
Они сидели за своим привычным столиком в глубине рекреации, распложенной по соседству со столовой средней школы Умесато. В субботу, да еще во второй половине дня, других учеников здесь не было (включая Такуму – он нырял, находясь на крыше).
– А, ага… это, ну, повезло, наверно… – промямлил Харуюки и втянул голову в плечи. На лице Черноснежки было написано явное облегчение.
– Никакого «повезло». Ты идеально выбрал момент. Ты заранее увидел какой-то знак?
Черноснежка, прислонившись к краю стола, смотрела на него сверху вниз. Харуюки принялся неуклюже объяснять:
