– Товарищи?
Орудие Скарлет Рейн с треском ударило по земле. Этот треск, острый, как клинок, разорвал сумрачный воздух.
– Вы, ребята, такие наивные, что блевать тянет! Слушай сюда, я тебе сейчас кое-что объясню. В ускоренном мире… этих штук, в которые ты веришь, нету!!! Товарищи, друзья, легион… связи «Родитель – Ребенок» тоже – все туфта!!!
И с этим обжигающим выкриком Красный король разом избавилась от всех своих поврежденных бронеплит и оружия.
«Усиленное вооружение» словно испарилось в воздухе; находившийся в нем хрупкий аватар прыжком опустился на землю.
Ей наверняка было больно, но она не подавала виду. Выпрямившись, Нико обернулась к Харуюки. Ее круглые глаза-линзы раскаленно пылали.
– …Когда я избавлюсь от того типа, я займусь вами двумя. Если тебе это не нравится, беги сейчас. В следующий раз, когда мы встретимся… мы враги.
Проинформировав его холодным голосом, Красный король вновь уставилась перед собой. Достала с пояса пистолет и, передернув затвор, зашагала прочь.
Шла она к Кром Дизастеру; тот по-прежнему полз на север, и его раны горели кровавым сиянием. По идее, он был ближе к центру взрыва, чем Черноснежка, и, видимо, обладал просто невероятной выносливостью, если до сих пор сохранил способность двигаться. Однако ковылял он вполовину медленнее, чем Нико шла, так что шансов сбежать у него не было.
Держа в руках тяжелораненую Черноснежку, Харуюки как в тумане наблюдал за двумя медленно движущимися аватарами, расстояние между которыми постепенно сокращалось.
Если рассуждать разумно – даже с учетом того, что последнее заявление Нико могло быть наигранным, лучше бы ему прямо сейчас отступить к точке выхода в Саншайн-Сити или у станции Икэбукуро.
Но Харуюки не двигался с места. Нет – он не хотел двигаться.
Если он сейчас сбежит, нечто, что он считал ошибкой, окажется фактом. Так ему казалось.
Возле одного из зданий, которые гигантский луч сровнял с землей и превратил в дорогу, Нико догнала наконец Кром Дизастера. Спокойно подняв правую ногу, она пнула рыцаря; раздался металлический лязг, и Дизастер распростерся по земле. И тут же на шею ему наступила левая нога Нико.
Это было неописуемо печальное зрелище.
Да, конечно – этот дьявольский доспех надо уничтожить. И да – чтобы успешно провести спецатаку на этого типа с нечеловеческой реакцией, в него следовало целиться, когда он был занят дракой с Черноснежкой.
Однако – что тогда с той ночью?
В гостиной Харуюки Нико и Черноснежка спали обнявшись, будто долго стремились обрести друг дружку и наконец нашли. Казалось бы, они превозмогли судьбу, заставляющую королей сражаться между собой; Харуюки чувствовал, что межу девочками образовалась некая «связь». При одной мысли о той картине Харуюки хотелось плакать; так что, это была лишь иллюзия на одну ночь? Бессмысленное совпадение?
Скарлет Рейн приставила пистолет, который сжимала в правой руке, к затылку Кром Дизастера.
Не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет, Харуюки опустил голову.
…Но сколько бы он ни ждал, звука выстрела не было.
Вместо него у самого уха Харуюки раздался слабый голос.
– …Вот поэтому… я не люблю… детей…
Это был раненый, прерывистый голос Черноснежки. Однако в нем не было ни тени гнева. Харуюки приподнял голову и взглянул в упор на маску Черноснежки.
Под маской слабо светились два сиреневых огонька. Харуюки задавил переполняющие его чувства и прошептал Черноснежке:
– Се… сем, па…
В ту же секунду раздался металлический лязг.
Повернув голову, он увидел Кром Дизастера развернувшегося всем телом и выбросившего вверх левую руку. И Скарлет Рейн, от которой во все стороны разлетались кусочки брони правой руки…
И – кувыркающийся высоко в воздухе алый пистолетик.
– По… почему же ты не стреляла!!! – выкрикнул Харуюки не думая.
У Нико, командира легиона, была уйма времени, чтобы нанести Кром Дизастеру удар «Мечом правосудия». Ради этого она вовлекла Черноснежку в свою спецатаку, а потом выплюнула те жестокие слова. Так почему же сейчас она колебалась?
На этот вопрос ответила лежащая у него на руках Черноснежка.
– …Эта девочка… просто дуется. Ей больно… и одиноко, вот она и устраивает истерики…
– Э… ээ?!
Изумленный, Харуюки выглянул из-за собственных рук; он увидел, как позади груды обломков правая рука Кром Дизастера мелькнула со скоростью молнии и ухватила Нико за горло.
Похоже, к нему вернулись силы – он медленно поднял маленький аватар. Правая рука Нико обхватила руку «Доспеха бедствия», но чего-то большего, видимо, она поделать не могла – просто болталась в воздухе. Как будто, когда Дизастер ее отшвырнул, она сдалась.
– Эта девочка на самом деле… жаждет доверия больше, чем кто-либо. Жаждет сохранить последнюю связь Бёрст-линкера… – еле слышно прошептала Черноснежка. Харуюки ошеломленно выпучил глаза и переспросил:
– Свя… зь?..
– Да, верно. Теперь я понимаю. Эти двое… Родитель и Ребенок. Красный король – Ребенок Дизастера… нет, Черри Рука.
Родитель и Ребенок?! Эти двое?!
До сих пор у Харуюки даже в мыслях ничего подобного не было. Однако теперь, когда он это узнал, он кое-что понял.
В реальном мире Нико могла в деталях узнавать местонахождение Черри Рука. Харуюки решил, что это привилегия командира легиона, но он ошибался. Нико просто знает о «реальной» стороне Черри Рука. Единственного и неповторимого Родителя, давшего ей «Brain Burst».
Харуюки от изумления не мог произнести ни слова; он увидел, как Черноснежка ласково смотрит ему в глаза. Потом она подняла покалеченную правую руку и похлопала Харуюки по плечу.
– Ну что же ты. Я… в порядке. Иди и помоги… Нико… нашему товарищу.
В этот миг.
Из глаз Харуюки полились слезы.
Он не понимал, почему. Однако он чувствовал, что в его груди родилось что-то огромное и горячее, и это что-то рвется наружу.
– …Да! – кивнул он.
Положив Черноснежку на землю, Харуюки встал. И с резким звоном раскрыл крылья во всю ширину.
Немного поодаль Кром Дизастер уже тянулся пастью к плечу висящей в воздухе Нико. Харуюки сделал глубокий вдох, сжал правую руку в кулак и…
– …Ооооо!
…с воплем ринулся вперед.
Пробежав несколько шагов, он что было сил махнул металлическими пластинами крыльев.
Его ноги оторвались от земли, и Харуюки превратился в серебряный луч, летящий вперед.
Он несся к дороге из обломков, где свихнувшийся «Доспех» готовился сожрать тело Нико, своего собственного Ребенка. Харуюки еще крепче сжал кулак, вытянулся всем телом вперед…
