– У… оо!
Однако удар кулака, который Харуюки нацелил в черно-серебряную броню, оказался не без труда сблокирован правой перчаткой.
Как только одна рука Кром Дизастера выпустила меч, Черноснежка резко подала обе руки-клинка вперед.
Раздался грохот; меч отлетел прочь, и самого Кром Дизастера тоже отнесло на несколько метров. Однако его стойка, похоже, не пострадала; он опустил меч, а сомкнутые ряды клыков под капюшоном злобно заскрипели.
– Руруу… руооо!!!
В этом реве явственно слышалась ярость.
Трясясь всем телом от ужаса, Харуюки тем не менее встал прямо, закрыв собой Блэк Лотус. Истратив, видимо, все силы, Черноснежка воткнула руку в землю, как костыль; это помогло ей встать, она подошла к Харуюки и встала слева от него.
– Ну что ж, Харуюки-кун… давай один разок проиграем стильно.
Харуюки против воли криво улыбнулся, потом кивнул.
– Да, семпай.
Он чуть подсел, расставил ноги пошире и принял стойку каратиста.
Стоящая рядом Черноснежка тоже приготовилась к бою, подняв руки-мечи.
Секундой позже почти одновременно произошло сразу несколько событий.
Кром Дизастер яростно взревел и занес меч над головой.
Харуюки, сосредоточившийся на этом мече, краем глаза увидел слева что-то вроде вспышки.
Правая рука Черноснежки мелькнула с невероятной быстротой – и щекой меча мощно ударила Харуюки в грудь.
Харуюки отлетел назад. В полном изумлении кувыркаясь по земле, он вдруг увидел перед собой стену багрового света.
Он осознал, что это была лучевая атака, идущая слева, со стороны центра кратера. Тут же раздался взрыв такой силы, что Харуюки вновь отбросило назад, на этот раз метров на десять, а то и больше. Машинально он закрылся обеими руками от тепловой и ударной волны, но все равно его полоса хит-пойнтов в верхнем левом углу поля зрения сократилась, а тело начало издавать разные неприятные металлические звуки.
По всем его нервам прошли острая боль и жжение; Харуюки мог лишь лежать, раскинув руки-ноги, и тяжело дышать. Он не мог даже кричать; он лишь ждал, пока боль в его трясущемся теле поутихнет, а в голове бушевал вихрь вопросов.
Почему это произошло – ведь Желтый легион отступил, тут ни одного стрелка не должно было остаться. Неужели они вернулись с полпути и вмешались в схватку? Но такая мощная атака. Это не ружье. Это танк – да нет, главное орудие линкора… такого уровня мощь.
Когда Харуюки с трудом приподнялся на правой руке, к которой наконец вернулась чувствительность, прямо перед ним…
…что-то со стуком упало.
Черная броня была вся в глубоких трещинах, без отдельных кусков. От прозрачного блеска не осталось и следа – одни лишь жестокие ожоги. Из четырех мечей два – левые рука и нога – были полуотломаны, по зеркальной маске тоже прошла паутинка трещин.
– Че… – сипло выдавил Харуюки, и его собственную острую боль как ветром сдуло. – Черноснежка-семпай!!!
Харуюки, словно впав в транс, приподнял Блэк Лотус, и от ее тела отвалилось несколько черных кусочков. Неподвижный аватар был совсем легким; из поврежденных мест сыпались сине-фиолетовые искры, похожие на кровь.
Спереди раздался еще один тяжелый металлический звук. Харуюки машинально поднял голову и увидел неподалеку Кром Дизастера – тот стоял на колене, опустив голову. Он тоже получил тяжелый урон. Черно-серебряные доспехи обуглились, то тут, то там виднелись крупные вмятины. Под шлемом-капюшоном была лишь колышущаяся чернота. Меч, видно, улетел куда-то.
Даже ландшафт стал совсем другим.
На северном краю кратера Икэбукуро, где только что было поле боя, появился еще один, маленький кратер; его дно все обгорело и густо дымилось. Луч прошел дальше на север; здания, в которые он попал, развалились на части – в общем, он проложил новую дорогу до самого Грин-бульвара.
Наконец Харуюки в страхе повернул голову на юг.
Картину, открывшуюся его глазам, он наполовину уже угадал. Но не хотел верить в это. Логика подсказывала, что ничего другого быть не может, но все чувства Харуюки сопротивлялись логике; наконец конфликт вырвался наружу слезами, затуманившими зрение.
– Зачем… зачем ты так… Нико.
Крепостеподобный аватар Скарлет Рейн, Красного короля, про который Харуюки думал, что он настолько сильно поврежден, что даже шевелиться не способен, стоял, наведя орудие на правой руке в центр нового кратера. От громадного дула шел раскаленный воздух, и от марева все вокруг дрожало.
Выстрел из этого орудия – возможно, сильнейшая из спецатак Красного короля – накрыл Черноснежку и Кром Дизастера, нанеся, вне сомнений, колоссальный урон.
Харуюки стиснул зубы и посмотрел прямо в глаза Нико, виднеющиеся между броневыми плитами. Но эти красные линзы не глядели ни на Харуюки, ни на Блэк Лотус у него на руках.
– …Почему!!! – проорал Харуюки, но Красный король молчала. Вместо ответа сопла на ее спине вспыхнули, и гигантская туша, которую все называли «неподвижной крепостью», медленно двинулась вперед.
Тут же выяснилось, что на самом-то деле перемещалась она довольно быстро. Совсем скоро она оказалась уже у места сражения.
– Руу… уу…
Это стонал Кром Дизастер, скорчившийся, точно раненый зверь. Почувствовав приближение Красного короля, он на четвереньках заковылял на север. Сквозь многочисленные дыры в броне виден был красный свет «автоматического восстановления здоровья». Но раны были слишком тяжелы – их явно так просто не залечить.
Преследуя проигравшего и спасающегося бегством рыцаря, алая крепость очутилась уже на самом краю кратера. Харуюки смотрел на ее величественную фигуру и плакал.
– Поче… му…
Вновь дрожащий голос покинул его горло. В следующий миг крепость остановилась.
Глядя на аватар, стоящий прямо перед ним, Харуюки сделал глубокий вдох и закричал:
– Нико! …Нет – Скарлет Рейн!!! Ты ведь не забыла, правда… что, если ты убьешь семпая… Блэк Лотус потеряет все очки!!!
Черноснежка у него на руках по-прежнему была без сознания. Судя по уровню ее повреждений, от ее полосы хит-пойнтов мало что осталось.
На обвинение Харуюки Красный король ответила одной короткой, сухой фразой:
– Ну и что?
Харуюки лишился дара речи, а Нико продолжила поливать его своим юным, но холодным голосом.
– Для Бёрст-линкера любой другой Бёрст-линкер – враг. Если тебя побеждает враг, ты теряешь очки. Когда их не остается, ты уходишь навсегда. Всё. Ничего больше.
– Но… но… мы… мы с тобой же…
– Товарищи?
Орудие Скарлет Рейн с треском ударило по земле. Этот треск, острый, как клинок, разорвал сумрачный воздух.
