сверху накинули бы.
— Совершенно верно, — тут же согласился майор Ермолаев. — В данный момент побои потерпевшего едва ли тянут на среднюю тяжесть. И что дальше?
— Так это всё, — прогудел Ваня. — Тут ваш дрон сраный прилетел и в меня разрядом шарахнул. А следом и ваши архаровцы подсуетились.
— Понятно, — майор Ермолаев счёл ниже своего достоинства обижаться на бранное слово «архаровцы». — Посмотрим «кино».
Широкий настенный экран над головой майора засветился. Юрий машинально кивнул. Теперь понятно, зачем его повесили в опорном пункте полиции. Хотя стражи порядка явно не упускают возможность заодно посмотреть по нему какой-нибудь фильм или хоть те же соревнования по хоккею.
Сейчас же на широком экране вместо спортивной схватки на ледовом поле развернулись нелицеприятные кадры недавней драки. Какая там драка? Юрий хмуро поправил сам себя. Настоящее избиение. Стычку с Ваней успели снять сразу две видеокамеры. Первым оказался стеклянный глаз над дверью подъезда. Вторая камера снимала с полицейского дрона. Хотя нет, Юрий сощурился. Ещё две точки съёмки. Судя по картинкам, что постоянно дёргаются вверх-вниз, видеокамеры были на полицейских.
Злость и обида ржавыми гвоздями больно царапнули и без того побитое самолюбие. Юрий сердито набычился. Особенно горькие кадры сняла камера на полицейском дроне, как Ваня засветил ботинком прямо в пах. Полицейский, будто специально издеваясь над ним, прокрутил самое позорное видео несколько раз. Это же самое натуральное избиение младенцев получается. Нужно было хотя бы разок треснуть этому Ване между глаз. Треснуть хотя бы раз, чтобы не так обидно было. Но, Юрий отвёл глаза от широкого экрана, какой теперь смысл махать кулаками после драки.
Глаза не видят, а уши слышат. Особенно когда майор Ермолаев то и дело переключается на видеокамеру на подъезде. Юрий сердито пошевелил пальцами. И сколько ещё полицейский будет над ним издеваться?
— Довольно, — наконец произнёс майор Ермолаев. — Показания участников драки не расходятся с записями видеонаблюдения. Писать заявление будете?
— Обязательно, — Юрий тут же поднял голову, за спиной тихо всхлипнула Мила.
— Хорошо. Вот типовой бланк. Проверьте ваши данные и пишите.
— Спасибо, — Юрий повернулся к электронному рабочему столу.
Вот где как никогда пригодилась юридическая грамотность, пусть и в пределах обычного гражданина, а не юриста-профессионала. Майор Ермолаев вывел на электронный рабочий стол типовой бланк заявления. «Шапка» документа уже заполнена. Но, на всякий случай, Юрий ещё разок проверил личные данные. А теперь главное — суть претензий к Поликову Ивану Сергеевичу.
Отдельная клавиатура с кнопочками гораздо удобней, но вполне сгодится и электронная. Юрий старательно и быстро написал заявление в качестве потерпевшего. Вроде, ничего не забыл. Между тем майор Ермолаев ещё более быстро и сноровисто набросал протокол допроса участников происшествия. Вот для чего ещё нужен большой настенный экран над головой майора. Заодно полицейский вывел протокол и на него, чтобы и Мила, и Ваня могли не просто увидеть его, но и внимательно прочитать прямо из «обезьянника».
Как и полагается, Юрий старательно прочитал протокол допроса. Как же приятно иметь дело с профессионалами в любой сфере человеческой деятельности. Сухим юридическим языком, который весьма беден на эмоции, зато изобилует максимально точными формулировками, майор Ермолаев удивительно точно и сжато изложил суть происшествия. Никаких прекрас или густых красок. Роль каждого участника описана предельно чётко. Особо порадовало отсутствие каких бы то ни было наездов даже на Ваню, хотя именно он виноват в произошедшей драке. Майор Ермолаев просто изложил факты, а кто виноват, и в какой степени, решать будет судья. И последнее действие, все трое под протокол и на видеокамеру подтвердили, что внимательно ознакомились с протоколом, и что с их слов всё записано верно.
Удивительно! Ни Ваня, ни тем более Мила, даже не пытались отпираться, юлить или хотя бы встать в позу тупого упрямства из разряда: «Я не я и корова не моя». Впрочем, оно и понятно — всё равно не поможет. Даже самое тупое упрямство лишь прибавит полицейским работы, и не более того. Зато настроит стражей порядка весьма агрессивно, а то и злопамятно. Судя по всему, Ваня и Мила прекрасно понимают это, а потому и проявляют похвальное стремление облегчить работу полицейским.
— На этом всё, уважаемый, — широкий настенный экран над головой майора Ермолаева погас. — Вы, Юрий Фёдорович, можете идти. Все ваши телесные повреждения уже зафиксированы. Без нужды город не покидайте. Возможно, вам придёт повестка в суд для дачи показаний. А вам, Иван Сергеевич и Милана Спартаковна, придётся остаться у нас до утра. После вас отправят в СИЗО.
Как говорится, инцидент исчерпан, по крайне мере на сегодня. Продолжение, в лучшем случае, завтра. Юрий поднялся со стула, но так и остался стоять возле рабочего стола полицейского. Страшное слово «СИЗО» немало озадачило его.
— Скажите, — неуверенно начал Юрий, — а что с ними будет? Точнее, с Милой? Ведь она, так сказать, непосредственно меня не била. Неужели всё так серьёзно?
— Ну-у-у…, — глубокомысленно протянул майор Ермолаев. — Дело не мелкое, но и серьёзным назвать его никак нельзя. В иной ситуации Ваня получил бы высшую административную меру наказания в пятнадцать суток, плюс компенсация морального и физического вреда в вашу пользу на десяток другой тысяч рублей. А Милана Спартаковна просто отсидела бы в соседней камере за компанию те же пятнадцать суток. Но! — резко, будто выстрелил, произнёс майор Ермолаев. — Что Иван Сергеевич, что Милана Спартаковна, хорошими социальными рейтингами похвастаться не могут. К тому же на них висит условный срок. А это уже серьёзно.
Иначе говоря, на Иване Сергеевиче висит хулиганское нападение на вас. На Милане Спартаковне кража из гардероба ресторана «Торпеда». Куртку-то она далеко не самую затрапезную унесла.
— Как это кража? — удивлённо воскликнул Юрий.
— Да, уважаемый, кража, — произнёс майор Ермолаев. — Если пострадавший, владелец куртки, получит её обратно и проникнется трагедией Миланы Спартаковны, то судья тут же снимет с неё это обвинение. Но если пострадавший упрётся по каким бы то ни было причинам, то Милане Спартаковне придётся отвечать за кражу по всей строгости «Уголовного кодекса Российской Федерации».
— Так её отпустят? — неуверенно поинтересовался Юрий. — Я не собираюсь ей мстить. Это не по-мужски.
— Увы, нет, — тут же ответил полицейский. — Да, будет суд, будет разбор дела по существу, допрос потерпевшего, то есть вас, просмотр видео и прочее, что полагается в подобных случай. Только, — майор Ермолаев резко сменил тон, — поверьте моему опыту, уже сейчас я могу сказать, что будет с Иваном Сергеевичем и Миланой Спартаковной.
— И что же? — тихо спросил Юрий.
— Завтра утром, уже в СИЗО, к ним явится общественный защитник. Вряд ли у Ивана Сергеевича и
