Поэтому деревянная бочка неграмотного крестьянина петровской эпохи, проломившая днище о грунт при первом же погружении, представляла мало интереса для человека, так обогатившего военную инженерию. Никого почему-то не смущает, что здесь бесспорные приоритеты России оказались забыты. Все восторгались проходческим щитом «Харренкнехт» из Германии, который так резво «прогрыз» Лефортовский тоннель в Москве, но никто не вспомнил, что это «ноу-хау» изобрел и применил Карл Шильдер — для рытья минных галерей под стены вражеских крепостей…
Опыты с субмариной продолжались до 1841 г. — семь лет. Оплаченные из казны, они вряд ли были столь безнадежны, какими их отставили для памяти потомков. Рациональное зерно, заложенное в проект, было зримо и почти осязаемо. Все упиралось лишь в неприемлемую мускульную силу движения. Лодка приводилась в движение гребками — по паре с каждого борта. Гребок в виде «гусиной лапки» состоял из двух складывающихся лопастей, поворачивающихся на шарнире горизонтального вала, который изнутри вращал матрос. Когда гребки двигались назад, их лопасти раскрывались и, загребая воду, толкали лодку вперед. Субмарина была весьма маневренной: если валы крутить побортно враздрай, она разворачивалась практически на месте. Но, конечно, четырех матросских сил было слишком мало для судна водоизмещением почти 17 тонн — скорость не превышала трех кабельтовых в час.
Изобретение саперного генерала обогнало свое время на шесть десятилетий. И Шильдер постарался сохранить национальную тайну России до лучших времен. В письме военному министру изобретатель предложил: «… по благополучном окончании опытов подводного действия, дав команде возможность выйти из ПОДВОДНОЙ лодки, а мне лично, выходя последним, потопить лодку накренением с намерением представить как бы безнадежность на ее хорошее устройство и худой успех предполагаемых предприятий и дать повод распространиться такому мнению…»
Генерал своего добился: «лапчатое» сооружение принято считать бесполезным техническим курьезом. Примечательно, что нет сведений, что в конце концов приключилось с субмариной — известно лишь, что военное ведомство по рапорту Шильдера передало корабль ему «для партикулярных» нужд. Сегодня бы сказали: генерал ее приватизировал. Зачем? Возможно, все с той же целью — сохранить секрет.
Но попробуем суммировать идейное наследие Карла Андреевича Шильдера, которыми до сих пор пользуются подводники всего мира.
Зрительная труба. Прообраз перископа. Генерал очень хорошо понимал главное достоинство субмарины — скрытность: «Зрительная труба даст возможность управляющему делать по временам обозрение па поверхности воды, оставляя лодку под водой… из выдвинутой трубы, выставляя предмет меньшей величины обыкновенных бананов».
Боевая рубка. Их было даже две. А вот оборудованного поста управления наверху не было. Длительное надводное плавание оказалось бы слишком изнурительным для человеческого «привода». Для кратких переходов на поверхности генерал Шильдср оборудовал себя сам: надевал гидрокостюм на манер водолазной рубахи (только без шлема) надувной кожаный ранец на спине и башмаки со свинцовыми подметками. Однажды экспансивный Карл Андреевич, забыв их надеть, прыгнул за борт и едва не захлебнулся, перевернутый вверх ногами…
Горизонтальные рули — тут нечего комментировать. Без рулей глубины невозможно представить субмарину.
Люк крупногабаритных грузов. Впоследствии нашел применение на грузовых субмаринах — главным образом, германских и японских.
Однокорпусная архитектура: балластные цистерны внутри прочного корпуса. На отечественном подплаве так и не нашел применения этот русский по природе приоритет. Сегодня такая схема считается более прогрессивной, нежели принятая у нас двухкорпусная.
Аккумуляторная батарея. Электрическая энергия сегодня всеобщая и единственная сила, которая непосредственно движет, освещает и отапливает любые современные подводные лодки, включая атомные. Шильдер предложил принцип, но не имел средств его осуществить: лейденские гальванические банки могли лишь отдавать энергию. А если бы даже умели накапливать, заряжать их все равно было нечем. Все тот же энергетический тупик, из которого в первой половине позапрошлого века не было выхода.
Подводные якоря. Две массивные чугунные отливки в диаметральной плоскости субмарины, выпускаемые для ее удержания над нужной точкой грунта. В чистом виде заимствованы ВМС США Для SSN «Хэлибат», переоборудованной в 1971 г. для прослушивания секретных советских кабелей связи в Гижигинской губе Охотского моря.
Дистанционное управление оружием. Подводная мина Шильдера, которую предполагалось вонзить на заостренном штыре в Деревянный борт вражеского корабля, взрывалась электротоком по специальным проводам, когда лодка отходила на безопасное Для себя расстояние. Принцип применен в Германии для наведения на цель торпед Г-7, управляемых по кабелю.
Береговая база. Впервые была оборудована Карлом Шильде-Ром в имении своего тестя сенатора Н. Дубенского на берегу Невы. Состояла из мастерских и казармы для экипажа и обслуживающего персонала. До настоящего времени лодки не приспособлены для проживания экипажей при стоянке у берега. И почти постоянно нуждаются в каком-нибудь мелком ремонте.
Плавучая пристань. Предназначалась для базовой стоянки и буксировки подлодки в район боевых действия. Прообраз плавбазы обеспечения подлодок. Шильдер первым угадал слабую боевую устойчивость субмарины, часто вынужденной прибегать к помощи извне для пополнения корабельных запасов. Подобно вооруженной ракетами пристани Шильдера, современные плавбазы подлодок нередко располагают мощными средствами самообороны.
Подводный ракетный старт. Опробован в гитлеровской Германии в 1943 г., в СССР — в 1955 г., внедрен в США в 1958 году. У Шильдера пороховые ракеты калибром 4 дюйма (101,6мм) размещались в шести металлических трубчатых направляющих, по три с каждого борта. Трубы были соединены в пакеты. Угол возвышения регулировался изнутри подлодки специальными винтовыми стойками, давая возможность грубого прицеливания.
Трубы с двух сторон закрывались герметичными резиновыми пробками. При стрельбе они выбивались ракетой и ее газовой струей. Стрельба производилась как с поверхности, так и из-под воды. Зажигание было электрическим.
Переговорный шланг — прообраз звукоподводной связи.
Вентилятор. Обязательный атрибут любой субмарины, начиная со времен Первой мировой войны.
Труба воздушной вентиляции. Прообраз не только РДП (вращающих гусиные «лапки» матросов тоже можно признать двигателем, потребляющим кислород!), но и современных выдвижных устройств ПВП подводных атомоходов для забора свежего атмосферного воздуха из подводного положения.
Дух подводного братства. После первого удачного погружения и эффектной ракетной атаки в присутствии государя императора, К.А. Шильдер в тот же вечер устроил на даче своего тестя торжественный ужин для первых подводников, куда были приглашены не только офицеры, но и нижние чины. И это ничуть не оскорбило дворян. Под водой жизнями одинаково рисковали все. Традиция торжественных встреч и обильных застолий широко практиковалась в «Кригсмарине». При этом высшие чины, выпив протокольную стопку шнапса, спешили предоставить членов экипажа самим себе, где матросы в присутствии своих офицеров зачастую напивались до бесчувствия. Что ничуть не мешало поддержанию — уже на следующий день — нормальной воинской дисциплины. Видимо, известная поговорка «Что русскому хорошо, то немцу — смерть!» имеет и обратную силу…
В советском и российском флоте до сих пор отсутствует понимание, что колоссальный стресс, испытанный в походе, требует выхода. О каком морской братстве может идти речь, если ритуальный поросенок, который преподносят вернувшемуся из похода экипажу, тут же съедается под «шило» исключительно высокопоставленными встречающими при робком присутствии старшего комсостава лодки…
Спасательные средства. У Шильдера отсутствовали как таковые. Это колоссальное везение, что за семь лет четырехлапый тихоход ни разу не стал пленником дна Невы или Кронштадского рейда и братской могилой. За то, что недодумал курляндский немец, расплачивались и расплачиваются в русском, советском и российском подплаве…
СУМРАЧНЫЙ ГЕРМАНСКИЙ ГЕНИЙ
Неужели вы еще не поняли, что немцы ни в коем случае не будут нашими режимными органами допущены к настоящей совместной работе. Они находятся под двойным контролем — нашим (как специалисты) и органов НКВД, которым в каждом из них чудится фашист, перешедший на службу американской разведки. А кроме того, что бы они ни сотворили, это будет не созвучно нашей теперешней тенденции в идеологии о том, что все вновь и ранее созданное в науке и технике сделано без всякой иностранщины.
