третья была покрыта подписями.
— Со мной пришли член домового комитета и ближайший сосед, — объяснила женщина. — Они подтвердят, что готовы поручиться за Женю.
Майор взял бумагу, от нее пахло тонкими духами.
— Где же вы все-таки работаете?
— Вообще, я окончила иняз, работала в системе «Интуриста». А сейчас... Сейчас я директор вагона-ресторана на международных линиях. Очень часто бываю в поездках, сегодня, к счастью, оказалась дома. Если моего заявления недостаточно, я принесу письмо с работы, из техникума. Обещаю вам — Женя исправится. Подобного с ним никогда не повторится! — Женщина говорила то вкрадчиво, то с искренней болью.
Афанасьев заглянул в заявление. Оно было отпечатано на машинке и адресовано ему.
— Когда у вас были мои сотрудники?
— Около девяти утра.
«Вот это оперативность, — подумал Афанасьев, — успела напечатать, обежать жильцов, упросить их подписать да еще ходатаев привела сюда».
— Скажите, Ирина Владимировна, раньше ваш сын судился?
— Что вы, что вы! Никогда в жизни! Что с ним произошло... понять не могу. Каждый раз из поездок я привожу ему подарки, у него есть всё.
Майор открыл стол и потянулся за сигаретами. Ирина Владимировна пододвинула ему пачку своих:
— Курите... Американские.
— Благодарю, я привык к «Яве».
— Может, Женю приятели увлекли? — Ирина Владимировна спросила осторожно, словно прощупывая собеседника. — Он добрый, ради друзей готов на все. Привезла ему в прошлом году джинсовый костюм, он его другу подарил. Привезла второй, он сейчас же отдал поносить кому-то... Зажигалки, ручки, пластинки у него не задерживаются, я уже к этому привыкла.
— Пригласите ваших поручителей, я с ними познакомлюсь.
В кабинет вошла, подслеповато щурясь, полная пожилая женщина в старомодном полотняном платье, следом за ней немолодой мужчина в поношенном костюме и несвежей украинской рубашке. Он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Дора Аркадьевна — член нашего домового комитета, а это мой сосед Леопольд Антонович, — представила их Ирина Владимировна.
— Наша общественность знает Женю и просит отпустить его на поруки. Мы всем коллективом будем его воспитывать, — с места в карьер заявила член домкома. — Общественность заверяет, что больше Лидов не позволит себе никаких дурных поступков.
Все было как в плохом спектакле. Майору даже показалось, что Ирина Владимировна одобрительно подмигнула «представителям».
— Ну, а вы что скажете, Леопольд Антонович? — спросил Афанасьев.
— Я, как работник искусства, присоединяюсь к просьбе и могу заверить вас, что Евгений больше ничего подобного не совершит! — воскликнул «поручитель».
— А вы где работаете?
— В театре... осветителем сцены.
— Значит, вы пришли спасать Женю Лидова по просьбе его матери. И не просто сами, а от имени общественности... Ну а вы хоть знаете, что он сделал? Нет? Так вот, позавчера утром в маске и с оружием в руках он ограбил квартиру. Связал хозяйку и похитил вещи на пять тысяч рублей. Это преступление на языке юристов называется разбой, и суд вправе приговорить молодого человека к пятнадцати годам лишения свободы. — Неторопливо произнося эти слова, майор следил за поведением всех трех просителей. «Представитель» вскочил и хотел что-то сказать. — Нет, подождите. Давайте поставим все точки над «i», — продолжал Афанасьев. — Судя по заявлению, вы намерены взять на себя ответственность за поведение Евгения Лидова и согласны отвечать за все, что он может натворить в дальнейшем. И за любое новое его преступление готовы нести ответственность вместе с ним, не так ли?
— При чем тут ответственность, мы — общественность, — уже не так уверенно заговорила член домкома. — Согласны Женю воспитывать.
— Подождите, — остановил ее Афанасьев, — Лидов приходил домой пьяным?
— А кто теперь не пьет? Вот Леопольд Антонович хороший человек, а тоже выпивает, — быстро включилась в разговор мать Лидова.
— Нет, сначала о Жене и уже потом, если хотите, о Леопольде Антоновиче.
При этих словах Афанасьева «поручитель» густо покраснел и как-то стушевался, съежился, уменьшился в росте.
— Вы видели, что Лидов бывает пьяным? Почему не подняли тревогу? Не обратились в детскую комнату милиции? Ведь пьяный подросток — это чрезвычайное происшествие! — Афанасьев достал свою «Яву», закурил и, успокоившись, спросил: — Как же быть с поручительством? Согласны вы нести ответственность за Евгения Лидова?
— Отдайте наше заявление, — поднялась Дора Аркадьевна.
— Я, как работник искусства, в уголовные дела вмешиваться не собираюсь, — решительно произнес Леопольд Антонович.
— Это заявление я отдам в ваш общественный пункт охраны порядка и попрошу тщательно разобраться, а вас больше не задерживаю, — закончил разговор Афанасьев.
Поручители ушли. Ирина Владимировна начала медленно укладывать в сумку сигареты, платок, очки.
— Разрешите мне свидание с сыном! — попросила она.
— Нет, не разрешу! — быстро ответил Афанасьев. — Пока нельзя.
— Вы еще пожалеете! Я пойду на Петровку к вашему начальству! К самому генералу! Я своего добьюсь!
— Не думаю, — ответил Афанасьев.
Не прощаясь, Ирина Владимировна стремительно вышла. Едва Афанасьев написал первую строку отчета, как в кабинете появились Ильин и Звягин.
— Ну, этот Женька — тип! — возбужденно начал Звягин. — Все овечкой прикидывался. А его еще два года назад привлекали за кражи. Ограничились возмещением убытков. Из школы за драку выгнали. В техникуме учится плохо, дома пьянствует, а мать все покрывает. Мамаша у него — не дай бог... Мы пришли обыск делать, а она сразу: «Кофе с лимоном или с коньяком? Есть французский... А может быть, завтрак на скорую руку?» Еле отвязались.
— С мамой я уже познакомился, — проворчал Афанасьев. И обратился к Ильину: — У меня к вам просьба — немедленно соберите все материалы по этому разбою и отвезите в прокуратуру, там уже выделили следователя, и он мне звонил.
— Значит, с этим делом все, — обрадовался Звягин. — Дайте мне завтра, товарищ начальник, отгул, мне нужно курсовую работу подготовить по криминалистике. И я хочу ее построить на этом самом деле.
— Думаешь, все закончилось? — переспросил Афанасьев. — Нет, дорогой, нам еще по этому делу придется потрудиться. Завтра с утра, товарищ Звягин, езжайте в техникум и договоритесь, чтобы в ближайшие дни собрали всех студентов, и мы вместе выясним, как получилось, что учащиеся техникума Валентин Цыплаков и Евгений Лидов безнаказанно торговали крадеными книгами, а Лидов чуть ли не в открытую спекулировал иностранными тряпками, что
