Ширхат! – раздался крик за спиной, и я обернулся к брату.
Рина была в его руках. Видел как ей больно, наша измученная пара уже с трудом держалась.
Почему-то сразу пришло осознание – роды начались.
– Иди! Мы сами справимся! – крикнул ему, понимая, что времени больше нет.
Мое сердце было не на месте. Я боялся, что такой стресс скажется на здоровье любимой и наших девочек.
Пройдя мимо скулящего Даярама, рванул меж двух аскаров, не дающих Сархашу сдвинуться.
– Ублюдок! Мерзкая тварина! – взревел я, наконец-то позволяя ярости выйти наружу в полной мере.
– Это вы виноваты! Мы предлагали честный обмен! – выплюнул Сархаш. – Да чтоб ваша самка подохла и унесла с собой детенышей.
Это стало последней каплей. Словно одичавший, взревел на всю пустыню, сбивая в кровь костяшки о зубы бистария. Потеряв равновесие, эта гниль повалилась на песок, а я не мог успокоиться. Вдыхал запах его мерзкой крови, остервенело разбивая морду того, кто чуть не лишил меня смысла жизни.
Ревел, рычал, до боли сжимая зубы. Я даже думать боялся, чтобы случилось с Риной, если бы не пять аскаров, оказавшихся более человечными, нежели бистарии.
Мне казалось я его сейчас убью. Желал этого всем сердцем. Хотел покончить со всем именно на этом месте, дабы навсегда обезопасить любимых.
Но прежде чем успел нанести еще один удар, который, судя по всему, должен был стать фатальным, аскар, на котором ранее лежала Рина, недовольно рыкнул, мордой сталкивая меня с полуживого охотника.
– Ширхат! Ширхат! Стой! – руки Архоша стянули меня с ублюдка, пока я желал завершить свою месть. – Смотри!
Не сразу смог понять, на что он указывает, рычал словно дикий зверь, стремясь вернуться к своей жертве, но друг не позволял, да и огромное тело лысого кота препятствовало окончанию моей мести.
– Ширхат! Боги! Остановись! – взревели еще двое охотников, и я наконец притих, хлопая глазами и пытаясь понять, на что они мне показывают.
Дождавшись пока приду в себя, аскар снисходительно фыркнул, после чего зарокотал. В его пасти была зажата веревка с бусинами и небольшими кожаными вставками, которую он положил у моих ног и сел рядом.
– Если бы не видел, в жизни бы не поверил в это! – заговорил кто-то сбоку, но я не мог разобрать кто именно.
В голове крутилось столько безумных мыслей и формировалось понимание.
Нагнувшись, аскар подтолкнул носом бусы, которые являлись символом вождей и атрибутом, говорящем о власти враждебного племени.
“Они хотели, чтобы мы объединили народы?! – молча смотрел в сиреневые глаза аскара, только сейчас осознавая, что их обычный цвет – красный. – Святые луны! Невероятно!”
– Вы с Рухом должны забрать власть бистариев?! – озвучил мой вопрос Архош, и пустынный кот поднял на него глаза, заурчав.
Я не мог себе даже представить, что из этого получится, но видимо действительно пора наводить порядок не только в своем племени, но и спасать измученных самок.
“Как охотники воспримут эту новость?! Вопросов было слишком много…»
Но теперь я понимал, почему мне не позволили сейчас убить Сархаша и почему Даярам еще скулит на земле. Их кончина должна произойти в родном племени, как знак охотникам, что мы забираем власть! Пришло время менять привычные закостенелые устои…
Рухташ
Не успел опомниться, как Анья выпроводила меня за пределы пещеры, оставляя одного за кожаной шторой.
Сказать, что мне было страшно – не сказать ничего. Я пребывал в ужасе. Даже когда увидел Рину в окружении аскаров не боялся так сильно, как сейчас. Мне хотелось оставаться рядом с ней. Хоть Шельма и говорила всегда, что самцам не место в комнате с рожающей женщиной, мне хотелось ворваться туда. Меня не волновало, что предстоит увидеть, в общих чертах я представлял, как появляются дети, просто желание поддержать любимую и убедиться, что она сможет со всем справиться, сводило с ума.
Превозмогая порыв, дабы не отвлекать самок от беременной, встал на колени перед пещерой, утопая в болезненных стонах любимой женщины. Я молился богам, чтобы они помогли ей пережить боль, чтобы защитили наших девочек и позволили им увидеть мир. Не шевелился… Никогда еще не чувствовал себя настолько уязвимым.
– Рух, все будет хорошо, – послышался рядом хриплый голос, и я поднял взгляд, смотря на Хиташа.
Рядом с ним стояла небольшая каталка, в которой спали его дочери, а к ноге, вцепившись в штанину, прижималась Авани.
– Рухташ, не бойся! – раздался тонкий голосок за спиной, и Кирана обняла меня за шею, повисая на спине. – Скоро у вас появятся свои детки. А пока мама и бабушка помогут Рине.
Пусть это и не позволительно для мужчины, и уж тем более вождя, чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, туманя зрение.
– Не переживай! Давай мы будем тебя обнимать, пока ляльки не родятся?! – предложила Авани, отрываясь от штанины отца.
Кто бы мог подумать, но именно эти две малютки, к которым я прикипел всем сердцем, сохраняли мое равновесие, удерживая на месте.
Они прижимались ко мне с обеих сторон, не позволяя утонуть в пучине отчаяния, ведь стоны любимой становились все громче.
– Где Ширхат и мой брат? – стараясь отвлечь меня, заговорил Хиташ.
– Остались с Сархашем и Даярамом! – ответил коротко, и охотник принял мои слова, на мгновение замолкая.
Не знаю, сколько прошло времени, Авани и Кирана не отходили от меня ни на шаг, за что я был им безмерно благодарен.
Солнца постепенно стали спускаться к линии горизонта, но Шельма все не выходила, заставляя меня нервничать.
Я реагировал на каждый самый незначительный звук за шторой, надеясь наконец услышать долгожданный плач моих малышек. Но внимание племени привлекло другое, заставившее меня обернуться.
Ворота с тяжелым гулом отворились, и я увидел брата, держащего за поводья турала, на спине которого висело два тела. Вот только больше всего поразило не это, хоть я и думал, что он оставит двух ублюдков именно там. По обе стороны от него грациозной хищной походкой шли два кота, ввергая всех в шок.
Собственно я и сам пребывал в некой растерянности. До сих пор у меня не появлялось времени обдумать то, что случилось в диких песках… А сейчас…
– Папочка! – взвизгнули хором девочки, смотря на аскаров.
– Дьявольщина!
– Что происходит?!
– Ширхат?!
Раздавались возгласы со всех сторон, и никто не решался подойти к моему брату и показавшемуся следом Архошу.
– Папочка,
