кулак.
Как приветствие уже.
— И вам добрый день, — выдохнул я, потирая ушибленную челюсть.
— Это тебе за дочь мою, — рыкнул Леонид и, бросив на меня недовольный взгляд, пошел в сторону кухни.
Не выгнал, уже хорошо.
Сбросив обувь, прикрыл за собой двери и пошел за Леонидом. По морде схлопотал заслужено, а теперь надеялся на разговор.
— Зачем пришел?
— Поговорить пришел, Леонид.
— Не стыдно мне в глаза смотреть?
— Не стыдно, — мужчина прикурил и кивнул мне на пепельницу. Я достал из кармана пачку сигарет и тоже закурил, — я люблю вашу дочь и намерен на ней жениться.
— И как скоро ты найдешь новую барышню для утех?
— Леонид, я понимаю, что вы отец Карины, но и я не сопливый мальчик, вьющийся за юбками. То, что у меня в прошлом было много женщин, не означает, что я им всем что-то обещал. Я и Карине ничего не обещал толком, но теперь хочу все исправить. Я впервые в жизни так сильно полюбил женщину, и отказываться от нее я не собираюсь.
— Карина знает, что ты был с ее матерью?
— С самого первого дня знает. Как и то, что мы с Линой давно не спим.
— Значит, она снова мне наврала.
— А врать это ее хобби. Особенно в приоритете оклеветать Карину.
— Ты о чем? — удивился отец, затягиваясь сигаретой.
— Я знаю все, что случилось с Кариной, — Леонид бросил на меня взволнованный взгляд, — и про аборт она мне вчера все рассказала. Линка пыталась очернить Карину в моих глазах. Купила справку, якобы она полгода назад сделала аборт, а не тогда… после случившегося.
— Вот же сука! Я ее, тварь, собственными руками удушу! — прорычал Леонид, с силой вдавливая окурок в пепельницу.
— Подождите, успеете еще.
— Моя девочка с этим грузом два года живет. Места себе не находит. Винит себя, что не дала жизни тому ребенку, а теперь еще и сама забеременеть не сможет.
От его слов у меня ком в горле образовался. Как же сложно все это осознавать, учитывая то, что речь идет о моей малышке.
— Линку лечить надо, идиотку! Вообще не понимаю. Когда все пошло кувырком. Мы с ней так хотели ребенка, а она… Помню, постоянно мечтали, как будет с коляской гулять по набережной, вместе проживать эмоции первых шагов нашего малыша. А ее словно подменили, когда она узнала о беременности. Сначала я думал, что это гормоны, но потом… в общем, так она и не восстановилась. Вернее, не полюбила нашу малышку.
Я видел, как Леониду больно говорить, и сам еле сдерживался. Блонди не заслуживает такой жизни. Она должна быть счастлива.
— Я отдавал ей себя полностью, насколько мог. Если бы ты знал, как мне было сложно смотреть в маленькие глаза дочери, наполненные слезами, когда она просила маму остаться с ней. Или прийти на первый утренник в садик. Каришка очень страдала без мамы, она не понимала, почему та не любит ее. Почему не приходит на школьные линейки. Самые тяжелые моменты были, когда я заплетал косы дочке. Она хотела, чтобы это делала мама.
— Линка вообще не участвовала в ее жизни, да?
— Приезжала раз в неделю. Она же даже грудью отказалась кормить девочку. Практически сразу сбежала из дома, а я уже потом и на развод подал. Она стала приезжать для галочки. А позже, когда Карина подросла, Лину начала бесить внешность дочери. Ну, ты сам знаешь, что Кариша красивая девочка у меня, а та стерва ей завидовала.
— Млять, какой-то сюрреализм! Слушаю, и уши пухнут! Мать завидует дочери. Да как такое вообще возможно?
— Я не знаю, что произошло с Линой, но дочь она так и не полюбила.
И тут я понял, что не имею права молчать. Леонид обязан знать правду, иначе это будет не честно по отношению к нему.
Прикурив новую сигарету, я сделал несколько глубоких затяжек и посмотрел в окно, размышляя, как бы лучше начать. Но понимал, как ни начни, новость все равно шокирует мужика.
— Леонид, я сегодня отправил Линку в рехаб.
— Правильно сделал. Я давно знаю, что она употребляет.
— Я раньше не знал, пока сам не увидел. С тех пор у нас и закончились наши отношения, если их таковыми можно назвать.
— Егор, послушай…
— Подождите, Леонид, я хочу кое-что еще сообщить. Я считаю, вы должны это знать.
— Слушаю тебя внимательно.
Леонид поднялся и клацнул чайник, а я выдохнул и выпалил на одном дыхании, пока я не видел его глаз.
— Тогда, двадцать лет назад, Линку изнасиловали.
— Что ты сказал? — Леонид резко развернулся и посмотрел на меня ошарашенным взглядом.
— Она сама сегодня призналась. Ее мать запретила делать аборт, и сказали, что будущий ребенок от вас.
― Ччто?
Леониду, кажется, стало нехорошо. Но он пытался держаться.
— Может, лекарства?
— Ты хочешь сказать…
Он присел за стол и тоже закурил.
— Она сказала, что Карина не ваша дочь.
— Это бред, Егор. Я даже… Черт! Я даже проверять это не буду. Это абсурд! Карина моя дочь! Даже когда два года назад она истекала кровью, и ей нужно было переливание. Подошла только моя кровь. У Линки первая группа крови. Это, конечно, ничего не значит, но я не верю. В Карине моя кровь, и даже не смей ей говорить эту херню!
— Я бы и не стал. Просто посчитал важным сказать вам об этом.
Докурив, я взял свой телефон и написал Джиму сообщение.
Не будем далеко ходить. Мужик старой закалки, в свое время его все боялись в городе. Это сейчас он ведет чистый бизнес, отсиживаясь на Занзибаре, а тогда он всех держал в страхе и знал больше, чем многие другие.
— Егор, я тебя очень прошу, не обижай мою девочку. Я за нее и убить могу.
— Я тоже. Не думайте, что я какой-то мудак. Я люблю ее и хочу, чтобы она была счастлива.
— Только вот дети… не знаю, как она будет жить с этим всем.
— В любом случае, мы всегда сможем взять ребенка из детского дома.
Леонид кивнул мне с грустью в глазах. Как бы сильно он ни верил в родство с дочерью, но я видел, что новость очень задела его. Это не удивительно. Он любит свою девочку всем сердцем, а слова Линки, как удар молнией. Бьет сильно и всегда с последствиями.
После разговора с Леонидом я поехал домой к Карине. А уже вечером мне на телефон пришло сообщение от Уильямса.
«Диагноз: Эпидемический паротит с осложнением. Результат — бесплодие. Убили в подворотне. Не спрашивай, откуда
