Затем пошатнулся, ведь перед глазами всё вертелось и крутилось, и, попытавшись нащупать свой стол, грохнулся на хорошо откормленную пятую точку.
— А в чём суть упражнения? — Не понял Стэн Микита.
— Я, честно говоря, и сам до конца не знаю, — пожал я богатырским плечами. — Но игроки московского ЦСКА говорят, что после «вертолётика» все шайбы летят точно в цель. Иначе «вертолётик» нужно повторять до полной потери пульса.
— Рекламная пауза! — Вдруг придя в себя, с пола заорал телеведущий Ник Тэйлор.
«Теперь меня точно больше на телик не позовут», — ухмыльнулся я и увидел, как за режиссёрским пультом моя подруга усиленно сохраняет серьёзное и возмущённое лицо, чтобы не расхохотаться.
* * *
Вечером того же дня, когда чаша «Чикаго стэдиум» кипела словно жерло растревоженного вулкана, я уже во время предматчевой раскатки решил мысленно представить, что вернулся в далёкое сказочное детство. Как будто сейчас не важнейший пятый матч серии с «Нью-Йорк Рейнджерс», победа в котором нам открывала путь в финал, а сейчас передо мной обычный советский дворик, где мы бьёмся с парнями с соседней улицы. И в воротах ньюйоркцев не Эд Джакомин с маской как в фильме ужасов «Пятница 13-ое», а парень из параллельного класса, которому я на перемене подбил глаз. А в защите не Бред Парк и Род Сейлинг, а два неуклюжих хулигана, не умеющие нормально ни драться, ни играть в хоккей.
— Иван, ты как? — Увидев мои стеклянные глаза, поинтересовался самочувствием капитан команды Стэн Микита, перед самым стартовым вбрасыванием.
— Спроси об этом «рейнджеров» после финальной сирены — парни вы как? — Хмыкнул я и выехал в центральный круг, где меня уже поджидал Жан Рателль, центрфорвард «Нью-Йорк Рейнджерс».
Я поставил клюшку на лёд и мельком окинул свою пятёрку — слева Микита, справа Болдырев, сзади два лучших наших защитника Уайт и Стэплтон. Все предельно сосредоточены и напряжены. «Ничего сейчас шайба полетит вниз, и напряжение мигом улетучится, будет не до него», — подумал и неожиданно вбрасывание проиграл. Так как судья матча шайбу бросил не в самый центр, а на край ближе к Рателлю. Из-за чего я двинул канадца плечом в плечо и тут же сбил его с ног.
— Еееее! — Взревели трибуны, а я бросился дальше прессинговать наших гостей из Нью-Йорка.
И следующим под мой силовой прием угодил защитник Бред Парк, который секундой ранее скинул шайбу на своего второго игрока обороны Рода Сейлинга. Кстати, Парк тоже от столкновения со мной потерял равновесие, но упал лишь на одно колено и сам в ответ успел зацепить меня клюшкой за ногу. Чистейший фол был полностью проигнорирован судьей. Но такая несправедливость меня только раззадорила. Поэтому на Сейлинга я налетел, словно рассвирепевший медведь и с грохотом воткнул его в борт.
И в этот момент шайбу удалось перехватить Микитосу. Он заложил крутой разворот на месте, уходя от силового приёма Рода Жильберта, крайнего нападающего «Рейнджерс», и отпасовал на противоположный борт Ивану Болдыреву, который оказался совершенно один.
— Блэкхокс! Блекхокс! — Раздалось с трибун от зрителей, почувствовавших, что для гостей запахло жареным.
И под это скандирование мой тёзка пролетел до чужой синей линии, вошёл в зону атаки и мощно щёлкнул с тринадцати метров по воротам Эда Джакомина. Голкипер «рейнджеров» шайбу легко отбил.
— Я тебе пощёлкаю, балбесина! — Прикрикнул я на Болдырева и кинулся эту шайбу выковыривать из левого закругления, где до неё первым добрался защитник Род Сейлинг.
— Уже и для и разминки щёлкнуть нельзя, — недовольно буркнул мне в спину Болдырев.
— Бом! — Раздался через три секунды громкий удар в борт, от того что мы с Сейлингом опять вступили в короткое и отчаянное единоборство.
Защитник гостей рухнул как подкошенный, но ему на выручку прилетел Бред Парк и зрители на трибунах вновь услышали громкий «бом!» и жалобное потрескивание борта. Однако и я, и здоровяк Парк падения в ледяную крошку избежали, после чего обменялись друг с другом «дружескими» оплеухами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тем временем с шайбой по центру на ворота гостей уже выкатился Стэн Микита, который не стал тупо щёлкать, а хитро обыграв одного хоккеиста «Рейнджерс», скрытной передачей вывел Болдырева на правый пустой угол ворот соперника. Но Иван, сначала шайбу остановил, затем переложил её в крюк клюшки и, когда в это угол уже сместился и вратарь, и защитник гостей, бросил. Красиво бросил, ничего не скажешь. Навесиком на уровне колена, он перекинул через несколько клюшек шайбу в левый круг вбрасывания точно мне в крюк. «Неужели и сейчас не попаду?» — жалкая предательская мыслишка мелькнула в голове и мгновенно погасла, чтобы после моего щелчка в касание загорелся красный фонарь за воротами Эда Джакомина.
— Скоооор! — Заверещали переполненные трибуны «Чикаго Стэдиум» и сирена пожарной тревоги разнеслась над катком и даже частично вылетела на улицу, где вздрогнули обычные, спешащие по своим делам прохожие.
«Расколдовался», — облегченно выдохнул я, принимая поздравления партнёров по команде.
— Я же говорил, Таф, нужно немного перетерпеть и всё наладится! — Обрадовался окончанию моей голевой засухи старший тренер Билли Рэй, когда я присел на скамейку запасных.
— Да, Тафи, все твои беды от того, что ты слишком много думаешь. — По-философски высказался генменеджер Томми Айвен. — Тебе же предлагают великолепный контракт на второй год в Чикаго! Чего думать — быстрей подписывай! В Союзе ты таких денег не заработаешь.
— У русских есть такая поговорка — всех денег не заработаешь. — Пробурчал я. — Знаешь для чего?
— Ну? — Хмуро хмыкнул мистер Айвен.
— Чтобы из-за жадности не вляпаться в какую-нибудь авантюру, как некоторые, — улыбнулся я и скупердяй Иваныч, молча махнув рукой, перешёл на другой край скамейки запасных.
А ещё через три минуты на нашем чикагском льду при поддержке Стэна Микиты и Ивана Болдырева я опять чуть было не отличился. На входе в зону гостей разыграв с Иваном скрест, мне удалось вырезать шикарный пас на влетающего по левому борту Стэна, который, обыграв одного защитника, очень мощно и хлёстко бросил с кистей. Эд Джакомин в уродливой вратарской маске шайбу отбил прямо на пятачок, куда я стремился всеми фибрами души. Однако защитник гостей Бред Парк, обхватив меня двумя руками, по-борцовски повалил на ледяное и холодное поле.
«Если за токае не давать две минуты штрафа, то за что тогда давать? За убийство?» — зло подумал я и бросил гневный взгляд на товарища в полосатом судейском свитере, который скрепя сердце дунул в свисток.
— Сделайте им вторую мальчики! — Ревел довольный ход матча мистер Айвен.
— Деннис выйди четвёртым нападающим вместо Стэплтона. — Скомандовал тренер Рэй, отправив к нам на розыгрыш лишнего Денниса Халла.
— Билли, — шепнул я единственному защитнику, оставшемуся на льду. — Мудрить ничего не будем, после вбрасывания я влезу на пятак, а ты мне с кистей набрось.
— Как набросить? — Усмехнулся Билли Уайт.
— Нежно, — хмыкнул я, сказав это слово по-русски.
И через тридцать секунд Билли Уайт, который понабрался от меня за сезон множество русских ругательств и нескольких нормативных слов, именно нежно набросил с кистей шайбу на пятак Эда Джакомина. «Делай мать твою!» — выкрикнул я про себя, толкаясь в борцовской стойке с защитником гостей, не в силах подставить свою клюшку под бросок. Тогда чисто автоматически я под навес от партнёра подставил здоровенное тело защитника «Нью-Йорк Рейнджерс», резко дёрнув его в нужную сторону. Но шайба, сначала угодив сопернику в бедро, отскочила в мою клюшку, и лишь потом юркнула в сетку ворот.
— Бееем! — Тут же раздался звук за воротами «рейнджеров» и одновременно зажегся красный фонарь.
— Скооор! — Через полсекунды взревели трибуны, так как из-за толчеи не разобрали что произошло.
— Отцепись, пока в ухо не врезал! — Рыкнул я на игрока гостей, который всё ещё пытался со мной «танцевать» и подумал: «То из верных позиций не залетало, то все рикошеты в мою сторону. Одним словом — наваждение».
