— Значит, дай ему по рогам как следует! — Отмахнулся Тарасов и переключился на капитана команды. — Михайлов, мать твою, да обыграй ты этого Мальцева. Ты же видишь — Петров плотно прикрыт? Ну, и вы, Валерий Борисович, — словно на сцене театра развёл руки в стороны старший тренер перед Харламовым, — соизволите, сегодня поиграть в хоккей или нет? Против тебя бегает 17-летний пацан, мать твою за ногу!
— Может нам звенья перетасовать, как это сделал Бобров в «Динамо»? — Робко предложил Валерий Харламов.
— Я вам сейчас так звенья перетасую, мать твою через коромысло, что завтра на тренировке тошно станет! — Закричал Анатолий Владимирович, покраснев до бордового оттенка. — Вы у меня завтра все легкие на лёд выплюнете! Играть надо лучше, твою мать!
На этих словах вся армейская ледовая дружина разом встала с лавки, ведь на льду, в средней зоне реактивный Хельмут Балдерис, улетел от опекающего его Владимира Викулова, затем ускользнул от защитника Виктора Кузькина и ворвался в зону защиты московских армейцев, где кроме вратаря Владислава Третьяка других хоккеистов ЦСКА не наблюдалось. Третьяка смело выкатился из ворот навстречу, но лучше бы он этого не делал. Так как Балдерис на огромной скорости объехал армейского голкипера и положил шайбу уже в пустые ворота!
— Гооол! — Закричала динамовская треть переполненного Лужниковского дворца спорта.
— Б…! — Отчаянно выкрикнул Анатолий Тарасов и, подозвав к себе второго тренера Константина Локтева, спросил, — что скажешь по поводу игры?
— Не клеится пока, — пожал плечами Локтев.
— Я, б… и сам вижу, что не клеится! — Вспыхнул Тарасов. — Что ты мне как мой помощник предлагаешь делать?
— Сложный вопрос, — тяжело вздохнул Константин Локтев. — «Динамо» сегодня номинальные хозяева поля, значит, замены играющих звеньев производят во вторую очередь. Сначала мы выпускаем тройку нападения, а следом они. К примеру: Петрову неудобно играть против Титова. Мы выпускам Петрова, а они тут же Титова. Мы Харламова, а они Борьку Александрова. Толку от перетасовки звеньев будет мало, нужно держать высокий темп. У «Динамо» всего две пары защитников. Они сейчас набегаются, и мы их дожмём.
— Я примерно так и предполагал, — буркнул, чуть успокоившись, Анатолий Тарасов и тут же прикрикнул на хоккеистов. — Темп держать! Темп, мать вашу!
* * *
После первого периода в раздевалке московского «Динамо» царила лёгкая расслабленная атмосфера, как будто не им нужно было побеждать во что бы то ни стало, а их соперникам армейцам. Всё потому что на пятнадцатой минуте Хельмут Балдерис, хоккейный латышский стрелок, как под копирку забросил вторую шайбу, сделав счёт — 2: 0.
— Не понимаю Тарасова. — Попивая маленькими лотками горячий чай, тихо сказал Всеволод Бобров второму тренеру Владимиру Юрзинову. — Видит же — что Балдерис от Викулова убегает, так поменяй его флангами с Труновым по ходу смены.
— Они хотят взять нас измором. — Усмехнулся Юрзинов. — Думают, что мы играем в две пары защитников, которые во втором периоде устанут и начнут ошибаться. А мы сейчас Виталия Семёновича Давыдова бросим в бой, а Саша Филиппов пусть отдохнёт. И так всех защитников за период поменяем по кругу.
— Кроме Васильева. — Возразил Бобров и громко обратился к защитнику, который о чём-то весёлом рассказывал Мальцеву и Александрову. — Валера, ты у нас двужильный?
— А чё сразу Васильев-то? — Не разобрав вопроса, обиделся лучший игрок обороны бело-голубых.
— Я спрашиваю, ты через смену отыграешь? Не поплохеет? — Улыбнулся Всеволод Бобров.
— В этом смысле Васька у нас пятижильный, — захохотал Александр Мальцев. — Две жилы — чтоб играть, одна жила на жену…
— А ещё две куда? — Заулыбался Борис Александров.
— Ясно куда, — ответил Мальцев. — Чтоб нарушать спортивный режим без отрыва от хоккейного производства.
— Да пошли вы, — обиделся Валерий Васильев. — Вообще ничего рассказывать не буду. — Сказал он под громкий гогот всей динамовской команды.
* * *
Второй период, на который больше всего надеялся старший тренер ЦСКА, принёс Анатолию Тарасову новые разочарования. На двадцать пятой минуте матча реактивный Хельмут Балдерис, вновь убежал в контратаку, где его запрещённой по обе стороны Тихого океана подножкой свалил Владимир Лутченко. На розыгрыш численного большинства Всеволод Бобров отрядил одного защитника Васильева и четырёх нападающих: Александрова, Капустина, Мальцева и всё тоже Балдериса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Подражаешь, Севка, заокеанским профессионалам. Четыре нападающих, ха-ха, посмотрим, чья возьмёт!» — зло хмыкнул про себя Тарасов и выпустил на лёд двух защитников — Кузькина и Гусева, а так же нападающих — Петрова и Михайлова, в надежде, что два его лучших форварда убегут в контратаку и разницу в счёте сократят. Но на деле, после того как Владимир Петров проиграл шайбу на точке в средней зоне, «Динамо» словно бетонной плитой прижало ЦСКА к воротам Владислава Третьяка.
— Вынести шайбу из зоны! Я приказываю — вынести шайбу, мать вашу за ногу! — Ревел у борта Анатолий Владимирович.
Однако если бы все шайбы по приказу старшего тренера ЦСКА, который имел полковничьи погоны, вылетали из зоны и ещё пуще залетали в чужие ворота, то легко можно было побеждать и с любой заводской командой. Поэтому сейчас на льду шайба ловко перемещалась в зоне армейцев исключительно между клюшками динамовских нападающих.
Мальцев с правого края сыграл короткую двоечку с Балдерисом и перевёл шайбу через закругления за воротами ЦСКА на левый фланг, где очень опасно мог пробить в касание Борис Александров. Но «Малыш» словно издеваясь, двумя ложными замахами уложил на лёд поочередно Сашу Гусева, затем Витю Кузькина и отдал пас открытому на пятачке Сергею Капустину, которому ничего не оставалось, как перекинуть шайбу через распластанное тело Владислава Третьяка.
— Гоооол! — Запрыгали на трибунах болельщики «Динамо», которых было меньшинство и счёт на табло поменялся на 3: 0.
В эти секунды Анатолий Тарасов покосился в ложу для почётных гостей и, увидев почерневшее от злости лицо маршала Гречко, вздрогнул. «Так меня не то, что в сборную СССР вернут, так меня из родного ЦСКА ссаными тряпками погонят», — подумал он и лихорадочно стал соображать — какие коррективы внести?
— Женя Мишаков! — Крикнул Тарасов своему последнему джокеру в хоккейной колоде. — Сейчас перейдёшь в звено к Фирсову и Викулову. Давай, Женька, кроме тебя у меня надежды нет ни на кого. Одни чистоплюи в команде собрались, мать вашу. Некому сыграть через не могу.
— Я сделаю, Анатолий Владимирович, — с готовностью усмехнулся армейский форвард силового плана.
Этот сезон, не смотря на участие в Суперсерии против канадских профессионалов, Евгений Мишаков не мог занести себе в актив. Место в сборной он потерял, в ЦСКА игровое время сократили до минимума. И всё чаще Анатолий Тарасов оставлял форварда на скамейке запасных, намекая на потерю скорости и злостное нарушение спортивного режима. К хоккейным неурядицам добавились и домашние проблемы с женой Надеждой, которая негативно отреагировала на исключение его из сборной СССР.
«Денег ей всё мало, шмоток заграничный не хватает, твою так», — подумал Мишаков, выкатываясь с Фирсовым и Викуловым на лёд. И тут же, как только шайба была введена в игру, бросился не жалея ни себя, ни соперника в борьбу. Первым от столкновения с невысоким, но коренастым нападающим пострадал, герой матча Хельмут Балдерис. Затем Женя Мишаков врезал Сергею Капустину, и наконец, припечатал к борту высоченного Витю Жлуктова. И такая активность возымела свои результаты.
Шайба удачно отскочила к Анатолию Фирсову, который как в лучшие годы пролетел по центру и, не сближаясь с динамовскими защитниками, с пятнадцати метров щёлкнул по воротам Владимира Минеева. Выстрел получился мощный и на удивление удачный, так как шайба зацепила конёк одного из игроков обороны бело-голубых и, изменив направление, влетела в верхний угол ворот московского «Динамо»!
