счастьем брызг? Чуял, иначе бы свои сокровища не стал прятать. Так почему дал погибнуть жене и обрёк дочь на сиротство? А впрочем, много их было, тех, кто не смог и не захотел затеряться в другой чужой стране. Ведь именно в те годы Швейцария стала богатой. Очень многие не вернулись за золотом, что копилось всю жизнь, а то и не одним поколением. Мне повезло, я вернулась. Секрет старого банка сохранился в роду, что смог найти продолжение под чужим раскинувшимся звёздами небом.
Муж магией вскрыл замок черного хода дома, мы спускаемся по темной лестнице вниз. Предчувствие грядущего счастья пьянит, рука спутника неощутима. Обо всем, что тревожит я стану думать потом, сейчас же позволю себе насладиться летней ночью чудесной страны старых сказок. Не мелькнёт ли на крыше одного из домов Карлсон? Его родина, кажется, его город. Или он жил на крыше в столице Швеции? Всю жизнь путаю эти страны, а еще Австрию и Австралию. И смешно, и ужасно стыдно, а главное, ничего не могу с этим поделать. Даже магнитики с флагами вешала на холодильник. Не помогло.
Глава 36
Элли
Цюрих на рассвете мил и прекрасен, кажется, только здесь и теперь я по-настоящему очутилась в сказке. А эльфы — обычные мужчины, настоящие эльфы должны выглядеть как-то иначе, быть крылатыми на худой конец. Льюис крепко держит меня под руку, ни на секунду не отпуская, зорко смотрит по сторонам. Муж с другом идут чуть позади, всё время отставая на два жалких шага. Хочется насладиться вместе с супругом этими видами, чередой красивых фасадов, блеском озёрной воды. Поболтать, обсудить, посмеяться, но отчего-то совсем не выходит. Первой заговорить не рискую, все же поссорились, да и не хочу, если честно. Скоро девять часов? Это время открытия банка. Как там меня встретят, что говорить? Документы бы проверить, мало ли я что потеряла во всех своих невероятных приключениях, да смысла уже никакого нет. Полупустые улицы, город ещё только-только оживает от ночного сна, запах цветов ласкает нос своим ароматом. Рядом с нами припарковалась дорогая машина, целый танк на колесах. Довольно резко чуть приоткрылась дверца. Отчего-то мне интересно, кто нарушил покой центра такой неуместной громадиной, будто бы джипы могут водиться только на загородном просторе, а на узкие улицы им въезд запрещен. Наружу так никто и не вышел, а мы пошли дальше, к зданию банка. Лёгкий мандраж, всплывающие в голове заученные давным-давно фразы на английском языке. Приветствие, просьба помочь. А как будет наследство? Надо срочно загуглить, не помню, вылетело из головы или я и не знала никогда этого слова?
До банка добрались без приключений, хорошо, что адрес я запомнила с первого раза: площадь Парадеплац, только страшно войти внутрь. Да и Льюис выглядит не слишком уж респектабельно, может, обратиться к Далько? На нем хотя бы пиджак. Ну их всех! Сама справлюсь.
Муж раскрыл передо мной тяжёлую дверь, и я шагнула в яркий свет просторного холла. Клерки, компьютеры, широкая стойка администраторов. Помещение старое, а начинка гармонично сочетает в себе вехи прошлых времён, старинные люстры, лепнину и современные гаджеты.
— Чем я могу вам помочь? — подошёл сдержанный клерк и спросил на английском, опознав в нас иностранцев наметанным взглядом. Точнее, инопланетян, если уж быть честной. К тому же я себя именно так здесь и ощущаю.
Слова никак не складываются в голове, сопротивляются, не хотят обрести форму и вес правильно построенной фразы. На удивление мне на помощь поспешил муж.
— Моя супруга хочет обратиться со своими бумагами. Куда она может пройти? — великолепный английский, достойный выпускника Гарварда. Нет и намека даже на лёгкий акцент.
— Прошу сюда. Ваши спутники могут подождать на диване, им подадут кофе.
— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Дорогая, я могу тебя сопроводить?
— Да!
Куда нас ведут? Зачем? Почему не в общем зале? Уют небольшого кабинета, куда каким-то чудом втиснули большой письменный стол.
— Итак, вы хотите поговорить о вкладе?
— Нет! — выдавливаю из себя единственное чудом всплывшее в памяти слово и тереблю край и без того грязной салфетки. Почему я не спросила у слуг хоть какую-нибудь сумочку? Приросла я, что ли, к этому куску истрепанной ткани? Клерк выжидающе смотрит. А что я могу сказать, если я не могу сказать ничего?
— Если тебе так будет удобней, я мог бы перевести с эльфийского.
— Скажи, что меня интересует получение наследства. От бабушки. То есть от прадедушки. Ячейка! Или хранилище? Вообще так! — по-русски я тоже разучилась формулировать мысли. Стоп! А что он сказал про эльфийский? Не поняла?
— Моя супруга хотела бы получить некое наследство, хранимое в вашем учреждении.
— Тогда мне необходимо удостоверить ее личность и взглянуть на бумаги.
Черт побери! Чувствую себя забредшей в приличное место дворнягой. Все понимаю, а сказать ничего не могу.
— Одну минуту! Сейчас! — как я так умудрилась затянуть узел? И не развяжешь теперь, а через узкую щёлочку только телефон выудить и можно. Приходится растягивать узел с усилием. Клерк пытается сохранить невозмутимость во взгляде, надолго его не хватило.
— А у вас есть нож? Мне не открыть!
— Ножницы подойдут?
— Спасибо!
Разрезала. Чего только сюда не набилось поверх бумаг: пепел, цветочек, кусок застывшей лавы, немного песка. И все это горой возвышается посреди чистого офисного стола.
— Прошу извинить. Супруга летела с этим на драконе. Пепел, сами понимаете, — невозмутимо произнес Генерал с плохо скрываемой гордостью в голосе. Я чуть хрюкнула вместо смешка. Оправдываться уже смысла нет, да и знания языка не хватит.
— Да, конечно.
— Это не то, — отодвинула в сторону фото подложной Анечки Москвиной. Это тоже.
— Мне кажется, я вижу бумагу нашего банка! Разрешите взглянуть? — просиял клерк и достал руку откуда-то из-под стола. Охрану, что ли, пытался вызвать?
— Да, да, конечно. Простите, там уголок чуть-чуть пригорел.
— Дракон, я помню. А на ваш паспорт можно взглянуть?
— Да, — подвинула сразу оба: и заграничный, и обычный.
— Любопытно. С вашего позволения, я приглашу начальника взглянуть на бумаги.
— Что-то не
