class="p1">Девушки быстро переоделись – в обычные длинные рубахи, запоны, бусы и все такое прочее. Авраам тоже стащил кольчужку, подкольчужник…
– Рубаху другую надень – нахмурился Ермил-десятник. – Тут вон – ржа, тут – протерлась… Понимающему человеку сразу видать – никакой ты не смерд – воин!
«Гражданского» платья взяли с собой две переметные сумы – и мужского, и женского. Как раз вот на такой случай.
Авраам быстро переоделся… и с большой радостью сбросил сапоги:
– Босиком пойду… а то по сапогам… заметно.
– Ладно – удачи! – прощаясь, помахал рукой сотник. – Надеюсь, хоть кто-то на выселках тех остался…
– Думаю, скоро мы… Пошли, вой!
Лана инструктировала на ходу:
– Мы – из Ратного, смерды. Идем в гости. В Нимеево – деревенька тут недалеко есть. Я там многих знала…
– Лучше не просто так в гости, – быстро соображала Добровоя. – Нынче у нас – Наталья-овсянница. Овес косить начинают. Вот, попросили помочь. Ну, и праздник потом – как водится.
– И правда – праздник! – Авраам с ликованьем подпрыгнул. – Овса сноп во дворе ставят – хоровод! Потом всех деженем угостят – славно!
Звонкие голоса затихли за кустами вербы…
Дежень… Миша тоже вспомнил – толокно, замешанное на кислом молоке или на воде с медом… С непривычки вполне можно и захмелеть. Потому обычно с овсяными блинами подавали. Ну да, на Наталью-овсянницу – так…
В ожидании возвращения разведки сотник приказал спешиться, но коней не стреноживать и пастись на луг не пускать. Мало ли – вдруг да срочное что? Не снимали и кольчуг, лишь только шлемы. Выставив дозор, ратники уселись под деревьями, в тени, вытянули ноги… Все эти парни, как уже видавшие виды, так и первогодки, сейчас были в любой момент готовы вскочить в седла, выхватить копья и мечи, помчаться, куда укажет сотник… В любой момент. Быть может – уже сейчас, в этот самый миг… Или чуть-чуть позже…
Так вот и ждали – весьма напряженно, расслабляться было нельзя, земля-то кругом – чужая, да река недалеко, а уж оттуда – всякий залетный люд. Лодейщики, артельщики… тати…
Вроде бы подремывая, Михайла все посматривал на тень от невысокой осинки, вроде как на часовую стрелку смотрел. Дойдет во-он до того пенька – это уже с полчаса примерно. А до муравейника – и час будет. Две версты туда, потом – обратно. Там еще, если кто есть – поговорить, расспросить. На все про все – где-то часа полтора, два… так примерно…
Сотник прикрыл глаза, подумывая, как еще помочь Костомаре? Может быть, открыть у вдовы какую-нибудь мануфактуру? Построить на реке мельницу и… Скажем – ткани. Тогда овцы нужны… Лен – дело невыгодное, лен у каждого есть… Да и шерсть, в общем-то, тоже… Только ведь хорошее сукно делать – это не только шерсть нужна, еще и станки, и уменье, и навык, то, что называют профессионализм. И те, кто таковыми умениями и навыками обладает – рабочая сила. Коей, вообще-то, надо зарплату платит. А как говорил товарищ Карл Маркс, цена товара – рабочая сила складывается… складывается… складывается…
Миша проснулся в кинотеатре. Шел какой-то старый фильм, еще черно-белый… Похоже, какой-то советский детектив с молодым Александром Збруевым… Ах да – «Два билета на дневной сеанс», кажется, так называется… Там злодеи в кинотеатре встречались… вроде бы как невзначай – на соседних местах, в зале…
Э, э, зачем он девчонку-то ударил?! Вот ведь гад!
– Господи сотник! Господин!
Кто-то тряс за плечо… Ермил!
– А? Что? Кино кончилось?
– Вернулись, господин сотник! Поговорили, говорят, кое с кем.
Вернулись… Ах, вернулись? Вот же славно-то, наконец! А сколько времени-то прошло уже? Ну да, судя по тени – как раз часа два… Это что? Он два часа прокемарил?!
– Вернулись – хорошо! Переоделись уже?
– Переодеваются, господине.
О ходе вылазки доложила ее инициатор – Лана. Как всегда – кратко, по существу. Некая Маланья-девка, людинка, то есть девушка лично свободная и еще, в силу малолетства, незамужняя, пожаловалась в беседе на некоего соседа, рыбака – мол, приставал как-то да пытался залезть под рубаху. Звали рыбака Мировидом, в крещении – Федором, ну да на крестильное-то имечко он как-то не очень откликался. Так вот этот Федор проживал в трех верстах от Орясьевых выселок, как пояснила Маланья – «на деревне», а в деревне той была всего-то одна изба, точнее сказать – усадебка или дворище, и принадлежала она этому самому Мировиду-Федору, некогда платившему подати боярину Журавлю, а ныне – напрямую туровскому князю.
– Маланья сказала – бедновато жил. Как и они сами – на выселках. Там же семья еще… – пояснив, половчанка продолжала далее: – У нее там с младшим сыном этого Мировида шуры-муры были. Да потом он другой ленту прислал – в Журавли. И про Маланью стал всякое говорить… А она – про него… Тут же и сам Мировид приставал – по словам самой Маланьи… Ну, как бы то ни было, а рассорились – вусмерть. Так вот!
Переходя к самому интересному, половчанка сверкнула глазами:
– Мировид третьего дня у «журавлиных» корову купил!
– Да корова-то дорогая, стельная! – не смог промолчать Авраам. – Это вам не какой-нибудь там нетель.
– И Мировид этот все в скудости жил и на жизнь жаловался, – улучив момент, Добровоя тоже внесла свою лепту.
Миша улыбнулся:
– Что же, серебришко сей Мироед получил?
– Ну, ясен пень. Причем – резко!
Посмеявшись, Войша предложила этого Мироеда-Мировида тут же и навестить да спросить с пристрастием – где серебришко на коровенку взял?
– Так, может, продал чего-нибудь? – вслух предположил Глузд.
Лана мотнула головой:
– Не-а, не продал. Нечего ему было бы продавать! А еще… – половчанка сузила глаза, и без того не шибко-то широкие. – Маланья его как-то у священной сосны встретила – она туда за малиной ходила. А Мировид – траву для козы косил. Будто ближе травы нету!
– Так там, может, вкуснее! – со смехом предположил Авраам. – Вы козу спросите.
– Коза – корова бедняка, – искоса глянув на Лану, Глузд важно надул щеки. – Не нами сказано.
– Значит, рыбак ошивался без всякого дела у священной сосны. А там недалеко и до старого капища, – внимательно выслушав, подвел итог сотник.
– Мог и дев увидать…
– И кому-то сказати…
– Да кому?
– Дак – татям же! Лиходеям.
– Господине, – Глузд округлил глаза. – Прикажешь потрясти этого Мировида? Мы – враз!
– Нет.
Миша покривил губы, старясь не выдать вдруг охватившее его раздражение – слишком уж развеселились ребята, расслабились. С таким настроением на свадьбу да на именины ехать, а не с важным и опасным заданием. Нет,
