– С удовольствием, сэр, – ответила девушка, улыбнувшись самой обворожительной улыбкой.
– Прошу вас, – продолжал молодой человек, взяв партнершу под руку, – я слышу звуки вальса.
Джилли давно уже не была такой счастливой, как сейчас, кружась в вальсе в объятиях Рейфа.
Приподнятое настроение девушки передалось и ему. В один момент у Рейфа оказалось все, чего он хотел: рядом была женщина, которую любил больше жизни. Приближается следующий день, но так не хочется, чтобы кончался этот, подаривший столько приятных минут.
ГЛАВА 20
Фарфоровые часы на прикроватном столике показывали уже начало третьего, но Рейф не мог уснуть. Он сидел в постели, опершись о мягкие подушки, и размышлял о событиях минувшего дня, дня сюрпризов, неожиданностей и вновь появившейся надежды.
Закинув руки за голову, Рейф с мечтательной улыбкой вспоминал, как замечательно прошел праздник, и все стараниями Джилли.
Молодой человек закрыл глаза, и в памяти живо возникли мгновения, которые они провели на танцевальном помосте. Ее лицо, такое радостное, оживленное и счастливое, преследовало его, притягивая к себе с удивительной силой.
Рейф понимал, что не сможет уснуть этой ночью, так как слишком взволнован и не хочет ни на миг расставаться со сладкими воспоминаниями. Он встал, надел одолженный Рисом халат, потянулся к сигарам и, закурив, подошел к открытому окну.
Сегодня произошло так много хорошего, что, может быть, несмотря ни на что, ему улыбнется счастье с Джилли?
На протяжении вечера Рейф несколько раз танцевал с девушкой, окончательно позабыв о своем решении общаться с ней только по необходимости. Танцуя с другими, молодые люди постоянно искали глазами друг друга, словно не могли расстаться ни на минуту. Рейф пытался сопротивляться, освободиться от пут, связывающих его с Джилли, но безуспешно. Как ни убеждал себя, что между ними все кончено, какая-то непреодолимая сила влекла их друг к другу.
Вспомнились слова матери, назвавшей Джилли необыкновенной девушкой и сказавшей, что, если он действительно так умен, как все думают, то женится на ней, и как можно скорее.
На празднике их окружало слишком много людей, и Рейф не мог спросить Джилли, о чем она разговаривала с его матерью. Рассказала ли Марта о его детских годах или умолчала о самом главном? Понять что-либо по лицу девушки было невозможно. Весь вечер она пребывала в хорошем настроении, хотя и казалась порой несколько задумчивой.
Рейф снова вспомнил, что собирался держаться с Джилли на расстоянии, но из этого ничего не получилось.
Молодой человек выбросил в окно окурок и проследил взглядом за его падением. Он не может оставаться на ночь в этом доме. Осознание того, что Джилли совсем рядом, приводило в смятение.
Проклятие! Похоже, эта ночь будет долгой. Не зажигая света, Рейф подошел к небольшому комоду, достав оттуда бутылку старого виски и бокал. Он прихватил эту бутылку, отправляясь после праздника в свою комнату, и теперь спиртное оказалось весьма кстати. Налив изрядную порцию отличного виски из Кентукки, молодой человек залпом выпил. Огненная жидкость обожгла горло. Ему в глаза бросилась пустая постель.
Господи, неужели эта девушка всегда будет одновременно такой близкой и далекой?
* * *
Джилли нервничала: сегодняшний день выдался очень долгим и утомительным, и в три часа ночи еще не закончился. Она так устала, что едва не уснула в ванне, куда забралась сразу же, как вернулась.
Теперь девушка сидела у туалетного столика и смотрела в зеркало. Взяв один из многочисленных флакончиков, стоявших перед ней, открыла пробку и глубоко вдохнула. Духи источали тонкий цветочный аромат с едва уловимым оттенком жасмина. Джилли слегка подушила руки, шею, расстегнула на ночной рубашке маленькие пуговицы, распахнула ее на груди и провела пробкой по мраморной коже.
Поставив духи на место, девушка развязала ленту, перехватывающую волосы, взяла щетку и тщательно расчесала блестящие, как смоль, локоны. Закончив приготовления, Джилли придирчиво рассматривала себя в зеркало, ее преследовали сомнения: вдруг Рейфу что-нибудь не понравится. Ведь она впервые собирается предстать перед ним в таком виде, совершенно не зная, какие женщины больше нравятся мужчинам. Тем более, что знание – одно, а опыт – совсем другое. А что, если Рейф найдет ее угловатой и неуклюжей, что, если ему не понравится фигура? Может быть, он не любит женщин невысокого роста и с развитыми формами? Что, если предпочитает таких же высоких, как сам или Тори? Или, может быть, Рейфу нравятся маленькие и хрупкие, как фарфоровые статуэтки – красивые куколки, в хорошеньких и пустых головках которых нет ни одной стоящей мысли.
Нет! Раньше ему не нравились такие женщины, а значит, и сейчас они не нужны Рейфу.
Сомнения порождали страх перед неизвестным. Джилли хотела убедить любимого, как он ей дорог, как сильно она его любит, а сделать это можно лишь одним способом – подарив нечто по-настоящему ценное. Себя. Всю. Без остатка. Это дарится однажды, и потому вручать следует все сразу: и невинность, и доверие.
И все-таки вопросы возникали один за другим. А если ей не понравится заниматься любовью? Она знала некоторых женщин, не испытывающих никакого удовольствия при этом. Не станет ли она одной из них?
Господи, обратилась Джилли к Богу, сделай так, чтобы страхи оказались напрасными. Опустив голову на руки, она призналась, что хотела бы снова почувствовать на себе такие волнующие поцелуи Рейфа, оказаться в его ласковых объятиях.
Девушка встала, ломая голову, стоит ли снять ночную рубашку и пойти к Рейфу в одном халате. Мягкий, золотисто-розовый свет подчеркивал очертания тела, скрытого под тонкой рубашкой из батиста. Джилли залилась краской стыда.
Хватит того, что она сама идет к Рейфу, однако совсем не обязательно играть в женщину легкого поведения. Она будет обольщать любимого без развязности, скромно.
Воистину, святая простота – скромное обольщение – подумала она, накидывая халат и потуже затянув пояс. Тапочки не годятся, лучше босой, чтобы ненароком не разбудить племянников, комната которых располагалась через коридор от ее спальни.
Джилли напоследок посмотрела в зеркало, вздохнула и погасила лампу.
* * *
Не зажигая света, Рейф смаковал виски. Мысли о Джилли по-прежнему не выходили из головы.
Вдруг скрипнула, медленно открываясь, дверь. Молодой человек насторожился: кто, интересно, пробирается тайком в его комнату в неурочный час. Причин для боязни не было: в этом доме, который он считал родным, недругов быть не могло.
Скрытый темнотой, Рейф замер, наблюдая, как кто-то, одетый в белое, бесшумно вошел в комнату и осторожно закрыл дверь. Ночного визитера почему-то привлекла пустая постель, и он остановился перед ней.
