нее.
Я улыбнулся и стал целовать ее спокойнее, не так развязно и дико.
– Блейк, – повторила она, отстраняясь и пытаясь успокоить тяжелое дыхание, аккуратные брови нахмурились, – больше так не делай.
– Не говори, что тебе не нравится это.
Она упрямо вскинула подбородок, твердо глядя мне в глаза.
– Не нравится.
Я не мог сдержать смеха.
Она хотела меня также сильно, как и я ее, и мы оба это понимали. У Джоанны не получалось скрывать ту стихию, что одолевала ее каждый раз, когда мои руки касались ее тела. Однако она все еще продолжала делать вид, словно я ей безразличен.
– Странно, твои глаза говорят об обратном, – с лукавой улыбкой ответил я, приближаясь к ее губам, дразня. И когда она ожидаемо потянулась в ответ, я отстранился, убедившись в своей правоте.
Она вспыхнула как спичка, синие глаза потемнели, становясь похожими на бушующее ночное море, а щеки залило краской.
– Мы едем куда-нибудь или весь вечер простоим на парковке? – недовольно спросила она, вскидывая бровь.
Я обхватил ее за талию и притянул к себе.
За время общения с этой девушкой, я понял, что когда она смущена или испугана, то начинает нападать. Она была сильной и стойкой, с собственными принципами и установками, которым, по всей видимости, она дает властвовать всю свою жизнь. Но когда этот щит, который она водрузила вокруг себя, слабнет, Джоанна теряется и переходит в режим атаки. Не могу сказать, что мне не нравится такой ее пылкий характер, но увидеть ее без этих щитков, мне хотелось так же сильно, как затащить в постель.
– Прекрати быть такой колючей, – прошептал я ей на ухо, и повел нас к машине.
– Я вовсе не колючая, – проворчала она, сжимая губы, чтобы скрыть улыбку.
– Твои колючки буквально торчат из моей груди.
Она молчала несколько секунд, затем тихо, без тени улыбки на лице, ответила:
– Значит береги свое сердце, Блейк.
Я галантно открыл перед ней дверь, и проводил взглядом, наблюдая за округлой попкой в узких брюках.
– За него ты можешь не беспокоиться, – усмехнулся я.
Лучше тебе поберечь свое сердце, Дикарка.
***
Через двадцать минут мы уже стояли перед кованными темными воротами с большой мигающей вывеской.
Джоанна выглядела озадаченной, со скепсисом в глазах, она разглядывала каждый завиток ворот.
Я не понимал, расценивать это как хороший знак или плохой.
– Парк развлечений? – спросила она, запрокидывая голову и смотря мне в глаза.
На улице уже темнело, поэтому парк освещался десятками ярких фонарей. Белые огни отражались в ее глазах, и освещали ее кожу, подчеркивая природную бледность.
Джоанна сразу показалась мне слишком серьезной, поэтому привезти ее в парк развлечений было не самой плохой идеей. Но сейчас я уже сомневался в этом.
– Да, я подумал, что будет здорово повеселиться.
Я взял ее ладонь в свою. Хрупкие пальцы были почти ледяными, поэтому я не раздумывая сунул наши руки в карман моей куртки.
Джоанна еще раз взглянула на темные декоративные ворота, мигающие разноцветными огоньками. На ее лице отразились удивление и кажется восторг, но она быстро спрятала все это поглубже возвращая взгляд ко мне.
– Я думала, что ты веселишься немного по-другому.
– Мне известны многие способы веселья, – игривым тоном ответил я. – Только попроси.
Она покачала головой.
– Это предложение?
– Скажи, что не заинтересовалась.
На ее губах возникла улыбка, и я невольно залюбовался ею. У нее были белые ровные зубы, и полные губы, словно очерченные бледно-розовой линией, хотя на них совсем не было помады или других средств для макияжа. И как я не заметил этого раньше?
– Сегодня мне достаточно каруселей, – уверенно сказала она.
– Сегодня? А завтра каруселей может быть недостаточно? – спросил я, ощущая себя на пределе. Я готов был затащить ее за первый попавшийся лоток, торгующий мороженым, к черту карусели, и плевать на людей.
Она засмеялась и ударила меня в плечо. Однако ее удар я практически не почувствовал.
– Остановимся пока на каруселях.
Ее рука все еще была в кармане моей куртки, там же, где и моя рука, и это не казалось мне неприятным, а скорее наоборот. Джоанна скрестила наши пальцы, образуя «замок», а я в ответ сжал ее руку своей. При этом, она даже не взглянула на меня, увлеченно разглядывая громкие мигающие карусели.
Заинтересованность в ее взгляде прямо говорила мне о том, что идея привезти ее в парк, была самой, что ни на есть подходящей.
– Может, хочешь мороженого? – спросил я, прогоняя из головы образы стонущей Джоанны, прижатой к каменной стенке здания.
Она остановилась и развернулась ко мне всем телом, попутно вынимая руку из моего кармана. Ее брови в удивлении съехались к переносице.
– Мороженого?
– Ну да, такое холодное лакомство, – решил пояснить я, словно она никогда в жизни не видела мороженое.
Она хмыкнула и приподняла уголок губ.
– Ты всегда ешь мороженое, когда на улице холодно? – спросила она, в синих глазах заискрило веселье.
– Черт ты права. Я думал, ты захочешь мороженого. Мне еще не приходилось угощать девушку чем-то кроме алкоголя, – почесав затылок, сказал я.
– Мороженое сойдет, – медленно протянула она, улыбаясь одними глазами. У меня сложилось впечатление, что сказать она хотела совсем не это.
Я кивнул, и снова машинально взяв ее за руку, повел к злополучному лотку, где продавали мороженое.
– А ты, какое мороженое будешь?
Джоанна усмехнулась и хитро посмотрела на меня.
Я не понимал что, мать вашу, происходит.
– Клубничное мое любимое, а ты, какое будешь? – спросила она, выделяя интонацией последнее слово.
– Шоколадное, – коротко ответил я, разглядывая ее профиль, в попытках узнать, над чем она насмехается. Однако мне это не удалось, потому что, мы подошли к лотку с мороженым и напитками.
– Одно шоколадное и одно клубничное мороженое, – сказал я, на ходу доставая бумажник с заднего кармана джинсов.
Продавец окинул меня непонимающим взглядом.
Я посмотрел на него, а потом на Джоанну, подмечая, что она, уже не скрываясь, хихикает над чем-то.
– Мороженого нет, холодно ведь, – сказал продавец, возвращая меня на землю.
– Мороженое не продают осенью, Блейк, – вторила ему Джоанна и накрыла мое плечо своей ладонью, поставив в тупик.
Она откинула волосы за спину и обратилась к продавцу:
– Сахарную вату, пожалуйста, – затем взглянула на меня, – а ты будешь?
Я отрицательно покачал головой. Достал двадцатку и протянул продавцу.
– Сдачи не нужно, – добавил я. Парень кивнул и забрал деньги.
Маленькая пакостница знала, что я буду выглядеть как идиот, но не предупредила меня. Я не любил когда меня разыгрывают и выставляют кретином.
– Ты не часто бываешь в таких
