Димитри взвешивал приоритетность вопросов, роящихся в его голове. Что бы задать наперво, пока тот снова не стал Церезом-мудрецом?
- От чего война, Бронислав? Мак-Мин, солдат атра, сказал, что из-за ресурсов -- кристаллов подземелья. Это так?
- О, не совсем так. Но для поддержания в народе определённых настроений используется этот миф. Но ты-то должен понимать, как оно есть на самом деле.
- А как?
- Те пионеры, которых мы завезли первой поставкой на Траму, то есть самими атра. Хотя и слово "атра" они придумали для своего обозначения позже, ведь это были люди с Земли. Просто их как бы выращивали в условиях неведенья, и они не знали ни того, откуда они, ни того, куда их везут и кто. Думали, что это их изгоняют из каких-то божественных чертогов за провинность. Ну да пусть их... Дело не в том. Прости за путанную речь -- тороплюсь. Так вот, вместе с ними завезли споры одного необычного гриба. В засекреченных материалах он значится как "чёрный Зевс". Известен тем...
- Что вращивается в личность, - перебил его Димитри,- и постепенно вытесняет личность человека своей. Я знаю о "черном Зевсе". Дальше, дальше.
- Так вот часть пионеров-поселенцев были перевезены на флорированную местную Луну. Терроформирование успешно прошло и на спутнике. С тем лишь отличием, что из него сделали нечто вроде пустыни с редкими оазисами жизни. Но в этой пустыне можно жить -- нормальный состав воздуха, атмосфера, защищающая от радиации с магнитной защитой от срыва. И вот эти люди... существа в симбиозе с грибами, составили оппозицию жителям Трамы. Не сами, но так было задумано разработчиками проекта.
- Что за нелепица? Зачем им выдумывать врагов своим же детищам?
- Так ведь это неколебимый закон: жизнь получает развитие только в борьбе. Будь то борьба противоположностей или война и мир. Для развития нужна сила, толчок и стимул. Даже электрический разряд требует как плюса, так и минуса. Неужели ты думаешь, что на Земле было не так? Все эти войны за земли, сферы влияния, нефть -- всё отвод глаз, общенародный миф. Ведь и для Земли был когда-то свой такой же "Зелёный человек"... ну имя любое придумай другое, суть та же. Тут затронут вопрос иерархий. Есть некие иерархии, которые... Уф...
И он снова схватился за голову и простонал что-то нечленораздельно. А затем преисполнился величавого спокойствия Цереза-ведуна.
- Значит, всё это одна большая игра..., - прошептал Димитри, потрясённый услышанным, - постоянная и неизменная.
- О, да, - подхватил так же тихо Церез, - игра.
Кувшин с напитком опустел, и Димитри вдруг ощутил себя сытым и уставшим. Захотелось лечь прямо здесь, на усыпанной песком соломе и поспать час-другой. Он пару раз даже щипнул себя за плечо, чтобы взбодриться. Это заметил Церез.
- Чтобы развеять дремоту, предлагаю прогуляться. Ты должен кое-что увидеть, пришелец.
Глава XV
Они встали и пошли в гору, мимо хижины, мимо хлева с животными, по узенькой тропке вдоль ручья. Там, куда они шли, за горным перевалом в сиреневом небе протянулась узкая полоса облаков. Они окрасились в багряные тона заката. Димитри сначала решил, что это заходящее светило предало такой яркий оттенок облаку. Но вот они поднялись ещё выше, на небольшое плато, и стало ясно, что это первая Луна отражала свет Солнца на облако. Из-за выступов скал поднималось ночное светило пунцовым блином. Огромным, в треть горизонта.
Наконец, они добрались до перевала. Там лежал снег, и они долго искали чистое место. Нашли плоский чистый валун, и Церез ловко взобрался на него. Он сел, собрав подол своего крестьянского одеяния в нечто вроде подушки, и вновь принялся строгать деревянный брус.
- Подойди-ка вон туда, к отвесу, - сказал он Димитри.
Астрогатор взобрался по горке завала и очутился у обрыва. Перед ним внизу расстилалась долина. Всю её стянул туман, клубясь плоскими густыми облаками меж горных стен. Отражённый от красной Луны закатный свет окрашивал туман в малиновые тона. И казалось, это застывшее море шевелит волнами турбулентных потоков. Димитри какое-то время стоял, созерцая величественный пейзаж, теряясь в этих расплавленных ширях взглядом. Но потом недоверчиво глянул на Цереза.
- И что? Прекрасный вид, но мне кажется, я теряю время.
- Теряешь? Лучше сказать: время тебя не пощадило. Ты превратился в бегуна -- всё время куда-то бежишь. Ну, впрочем, не ты один, а вся цивилизация вашей колыбели. Разбегаетесь по всем уголкам чёрного океана звёзд, как муравьи из горящего муравейника.
- Послушай, - Димитри нахмурился, - ещё не хватало слушать нотации... Я всё понимаю, но слишком уж много..., - он поглядел вновь на долину, - тумана в твоих высокопарных речах. Будь проще. Солнце сядет, второй день долой. И того один остаётся мне. А после всех ребят выгонят из деревушки, и где мне найти их потом? Изгнание в ваши катакомбы - смерть.
- Ну что ж, - ответил Церез всё так же спокойно строгая брусок, - возможно, тебе станет легче, если я скажу, что ты уже прибыл в то место, которое искал?
Димитри явно не ожидал этого услышать. Он снова бросился к откосу, где к подножию гор примыкала туманное море. Но ничего кроме малиновых волн меж снежных гребней там не было. Пейзаж безжизненного величия возносился к пурпурным небесам космическим цветком.
И тогда воздух наполнил стук. Забарабанила дробь, словно град просыпал по крыше хижины. Но то был не град, то был Церез. Он сидел, выпрямив спину струной и возносил вверх на вытянутой руке маленький двусторонний барабанчик. К бортам барабанчика были привязаны две жилки с грузиками. Он вращал запястьем, и грузики метались туда-сюда, ритмично и быстро высекая дробь. Трещали натянутые кожаные мембраны, и, вторя им, трещали облака тумана в долине. По ним прокатывались синие змейки молний, и за пробегавшими разрядами оставались разрывы туманной материи. Разрывы расползались, обнажая тёмные массы на дне долины.
Церез принялся что-то напевать. Это был древний и дремучий напев, которому обучили его первые жрецы храмов Ваджара. Мелодию этого напева приходили испрашивать пилигримы, прося неумолимого Цереза-держателя знаний научить их.
Суеверия и домыслы -- думал когда-то Димитри. Но теперь он становился свидетелем действия этих тайных сил, заключённых в человеке. Сил микрокосма, совмещающего себя с макрокосмом в акте вхождения в резонанс пропорций со Вселенной. Барабан в руке Цереза безостановочно трещал. Димитри ощущал этот треск в глубине своего существа, в хрящах ушей, в суставах рук и ног, между позвонками. Ему показалось, что он вот-вот может буквально рассыпаться, обрушиться грудой ненужного хлама, как те порождения Белой Чумы на подземном кладбище. Ш-шук!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
