Въехав во двор, она с волнением огляделась. Адам с самого утра помогал Мэтью в конюшне. Шестилетний Адам жил жизнью фермы, и все, что на ней делалось, не обходилось без его участия. Ни Хью, ни Сары нигде не было видно, и Джоанна пошла в домик.
Ряд неожиданных перемен в последний год не позволил приступить к строительству нового дома у реки, и они все еще жили в бревенчатом домике на центральном дворе фермы. Но основная его часть дополнилась пристроенными для большего удобства комнатами, были оштукатурены с внутренней стороны стены, появилось больше мебели. Джоанне очень хотелось, чтобы семья ее переехала подальше от грязи, мух и запахов скотного двора, туда, где воздух чистый, свежий и здоровый. И такой переезд уже был не за горами. После осмотра своего стада в десять тысяч голов Хью объявил, что в ноябре можно ждать отменного по качеству и количеству настрига, и ланолина удастся получить, как никогда, много. А управившись со всеми хлопотами, можно будет приступить к строительству их нового замечательного дома.
Джоанна поставила корзинку и достала купленную книгу. Она прочла подзаголовок: «Достоверное и подробное описание пребывания белого человека среди дикарей Австралии». Ее бросало в дрожь от волнения, когда она пыталась представить содержание книги. Возможно, ей встретится упоминание о красной горе из снов матери, или она найдет описание поклонения Змее-Радуге, или даже там будет рассказано о песнях-отравах. Джоанна склонялась к мысли, что ее бабушка с дедушкой вместе или кто-то один из них совершил нечто запретное и за это последовало наказание.
Она положила в карман нераспечатанное письмо Лей-тропа и вышла во двор, чтобы найти Адама и Хью.
Мужчина поднял голову и увидел в полутени девушку с коричневым цветом кожи. Она стояла среди деревьев, как и он, молчаливая и неподвижная.
– Здравствуй, – поздоровался он, но Сара только пристально смотрела на него и молчала.
– Красивое место. – Он поднялся с колен, отряхивая брюки. – Ты здесь живешь?
Сара по-прежнему молча смотрела на него.
– Это ты посадила здесь садик? – спросил он. Среди местных растений, обосновавшихся на берегах пруда, – лютика ползучего и австралийского колокольчика, ложной маслины и папоротникового дерева – циатеи древовидной Джоанна с Сарой посадили и чужеземные растения, такие как укроп, перец кайенский и розмарин, обладавшие, по словам Джоанны, целебными свойствами. А дальше по реке, в том месте, где небольшой водопад в окружении прокаленных солнцем валунов создавал необходимую влажность, она выращивала редкий имбирь лекарственный. Имбирь рос поодаль от руин, но Сара и здесь различала пьянящий аромат его запоздалых цветов.
Она заметила на руке мужчины массивный серебряный браслет с бирюзой. Ей впервые случалось видеть, чтобы мужчина носил драгоценности. Наклонившись, он присмотрелся к одному из растений.
– Желтокорень канадский, или «золотая печать», – пробормотал он. – Американские индейцы лечат им желудочные заболевания. – Он окинул взглядом посадки. – Это похоже на сад лекарственных растений – зеленую аптеку. Вы занимаетесь врачеванием?
Взгляд Сары взметнулся поверх его головы, и, оглянувшись, он увидел видневшуюся между деревьями ферму.
– Догадываюсь, что хозяин этого садика живет там. – Он улыбнулся. – По крайней мере, я теперь уверен, что ты понимаешь мои слова. Меня зовут Филип Макнил. – Он подал ей руку, но она словно оцепенела.
Мужчина охватил взглядом глубоко посаженные глаза, каштановые с рыжеватым отливом волосы, длинные и шелковистые, отметил, что она босая, а платье на ней перешитое. Ни испуга, ни смущения в ней не замечалось, но в ее облике чувствовались недоверие и настороженность. Вероятно, это дикое создание кто-то старается приручить.
Она заметно напряглась, стоило ему сделать шаг к замшелой стене руин.
– Тебе не нравится, что я здесь? Это священное место, верно? Мне кое-что известно о таких вещах. Я с большим почтением отношусь к священным местам.
Хотя ее взгляд сохранял настороженность, он уловил в нем искру интереса.
– Ты напоминаешь мне одну молодую женщину, с которой я был когда-то знаком. Она принадлежала к навахо – одному из племени американских индейцев. Она выхаживала меня, когда я был ранен. Ее звали Летящая Пыльца. Я пытался прочитать знаки на этих камнях. Ты знаешь, что они означают? Летящая Пыльца жила возле каньона, где есть руины, похожие на эти. Говорят, там жил народ, называвшийся анасази, что в переводе с языка навахо означает «древние чужие». Они оставили метки, сходные с этими.
Он повел рукой и заметил, что она смотрит на его запястье.
– Вижу, тебе понравился мой браслет, – он снял его и, показывая Саре, продолжал: – Это индейский браслет. Подойди, посмотри поближе.
– Тжуринга, – сказала Сара и попятилась.
– Так-так, – заулыбался он. – Значит, говорить ты можешь. Я не знаю, что такое… тжуринга. А браслет я ношу, как память о человеке, много значащем для меня. На нем целая история, видишь? Здесь вверху изображена радуга, а внизу – змея. Змея была личным тотемом Пыльцы.
Сара смотрела на него во все глаза.
– Расскажи мне об этом месте, – попросил он. – Мне было бы очень интересно послушать.
Сара перевела взгляд за реку на рыжевато-коричневые равнины, окрашенные в яркие краски позднего лета.
– Я, наверное, спрашиваю о том, о чем не следует? – говорил Макнил, возвращая браслет на руку. – Ты напоминаешь мне Пыльцу. Ее народ много лет вел борьбу с белокожими солдатами, но потом их силой заставили перейти пустыню и поселиться не на земле предков, а совсем в другом месте. Сначала Пыльца мне не доверяла, но потом пришло доверие. Мое правительство считало, что ее народ должен учиться жить в настоящих домах. Я – архитектор, и моя задача состояла в том, чтобы показать соплеменникам Пыльцы, как строить дома такие же, как у белых людей.
Сара по-прежнему не отводила от незнакомца глаз. На ее взгляд, он был красив, и его не портил слегка кривоватый нос, который, как она решила, ему случалось когда-то ломать. Он произносил слова мягко и немного в нос. И ее поразило, что он говорил о тотеме, племенах, священных местах, змеях-радугах. Она никогда не слышала, чтобы белый человек заводил разговор о таких вещах.
– Сара, – тихо сказала она.
– Тебя так зовут? – спросил он, поднимая брови. – Сара – очень красивое имя. Если ты живешь здесь, мы обязательно подружимся. Меня пригласили строить здесь дом.
Тень сомнения прошла по ее лицу, но прежде чем он успел что-либо сказать, послышались шаги, и, обернувшись, он увидел молодую женщину. Она направлялась к ним, держа за руку мальчика.
