Хотя последнее в глазах Дагеддида было не так уж важно. Жизнь принца была ему даже больше по нутру, потому что освобождала от излишней ответственности. Куда более нужным и желанным для него было, наконец, обрести жену и ребенка, а также подарить отцу то, о чем тот уже не смел мечтать. Продолжателя рода Дагеддидов.
Вот только та, которая могла осчастливить сразу такое число высоких мужей, исчезла.
Седрик помнил свой обжигающий испуг, когда увидел пустую и разоренную постель. И начало лихорадочных поисков – когда он понял, что постель была покинута уже давно. Несмотря на близость его убежища к столице, вокруг стоял лес, и беглянка могла направиться куда угодно. Вся надежда была на Черного. Умный пес, который служил де-принцу уже почти десять лет, еще ни разу не подводил хозяина.
И действительно – запах девушки он взял легко. И быстро повел охваченного тревожными предчувствиями Седрика к его сбежавшей невесте.
Но не довел. С Черным случилось то, чего не случалось никогда. Он потерял след.
Первые несколько дней после потери, Седрик вел себя, как полоумный. Он самолично объезжал каждое из ближайших селений, в которых могла появиться беглая романка. Разослал гонцов и глашатаев во все части провинции и даже за ее пределы. Увеличил награду за поимку девушки втрое.
Но романка как канула в воду.
Седрик не сдавался. Он продолжал ездить по селениям, терпеливо осматривал всех романских девок, которых тащили к нему охотники получить вознаграждение и даже обратился к Храму - чего никогда не делал раньше. Но все было тщетно. Ненадолго давшаяся ему в руки драгоценная женщина раздразнила желание, и исчезла, оставив по себе лишь тянущее чувство разочарования и тоски.
В конце концов, де-принц впал в уныние. Он не отменял ничего, но дальнейшие поиски проходили без его участия. Седрик оставил даже дорожную стражу и вернулся в свой дом – тот самый, который держал почти под самым Ивенот-и-раттом, и в который когда-то привез прекрасную романку. Верный Эруцио увязался следом, но теперь его общество только раздражало де-принца. После ночи с женщиной он уже не мог дарить своей любви мужчине, искренне недоумевая, как вообще сподабливался на такое раньше. Эруцио тяжело переживал эти изменения, но упорно оставался рядом, по-видимому, все еще надеясь на то, что тучи рассеются, и бывший любовник опомнится от наваждения. Седрик не гнал его – отчасти из чувства вины, отчасти потому, что в своем доме не хотел оставаться один. Этот дом был настоящим убежищем – о его существовании не знал никто кроме Эруцио и еще нескольких преданных лично Седрику воинов. Жаждавший уединения де-принц обходился даже без слуг.
Но сегодняшняя охота случилась без Эруцио. Роман собирался ехать в столицу – за припасами или по какой-то иной нужде. Седрик не спрашивал, чувствуя смутную благодарность к бывшему любовнику за ненавязчивость. После единой вспышки гнева Эруцио более никогда не заговаривал о случившемся между ними, то ли испуганный повелением удалиться, то ли попросту из врожденной деликатности. Но как бы там ни было, оставаясь рядом, он не лез в душу, и это более, чем устраивало Седрика теперь. Со своей душой он не мог разобраться сам, тем более пускать в нее кого бы то ни было.
Разве что романку. Романку он бы впустил – и не выпустил обратно. Но романки не было. Иногда Седрику казалось, что девушка ему попросту приснилась.
Занятый не оставлявшими его тягостными размышлениями, он отъехал довольно далеко от дома. Некоторое время спустя, де-принц с удивлением обнаружил, что рука сама правит коня к тому месту, где он встретил романку в первый раз. Поднявшееся из нутра раздражение, впрочем, тут же улеглось. Он дал свободу Черному, а тот вел их обоих песьим охотничьим чутьем по следам дичи. То, что след оленя привел их к знакомому месту, было лишь совпадением.
Седрик не возвращался сюда со времени первой встречи с романской девушкой. Ему не хотелось снова бывать там, откуда началась его душевная мука. Но, подчиняясь наитию, он все-таки решил заглянуть на знакомую поляну.
С тех пор, как он был тут более двух месяцев назад, поляна изменилась. Облетевшие деревья и кусты позволяли просматривать лес далеко вперед. Земля была припорошена снегом. Снега в этом году случилось немного, но судить было рано – основная зима была еще впереди. Тем не менее, на открытом месте наметено было порядочно, и спешившийся было для того, чтобы подкрасться к дичи Седрик, вновь вернулся в седло. Он подъехал к поляне с того самого края, что и вечность тому назад, когда во главе отряда окружая разбойников, увидел у раскидистого куста стоявшую там прекрасную романку.
И как и вечность назад, романка теперь была на том же самом месте.
Поперхнувшийся своими мыслями Седрик сначала не поверил глазам. Некоторое время он в полном молчании созерцал темные волосы и хрупкую фигуру девушки, которую узнал бы из тысячи ей подобных. Лица де-принц пока не видел – сидевшая прямо в снегу романка опиралась локтями в колени, уложив на них голову. Ее плечи подрагивали – она плакала или просто глубоко и неровно дышала. Но это была та самая девушка, в этом у Седрика не возникло ни малейших сомнений. В одном из ее маленьких кулаков поблескивало небольшое медное зеркало, опущенное отражающей поверхностью вниз.
У ног девушки лежал мешок с чем-то угловатым. Поверх него небрежно валялся посеребренный меч. На первый взгляд он был точно таким же, как тот, который Седрик отнял у нее раньше.
Медленно, словно боясь вспугнуть свое видение, де-принц сошел на землю, увязнув в снегу почти по щиколотки. Так же осторожно он двинулся к по-прежнему уткнувшейся в колени девушке. Теперь ему был виден разрытый вокруг нее снег и облачко пара, которое поднималось от ее лица при дыхании. Темные волны ее густых волос были рассыпаны по плечам. Девушка выглядела такой потрепанной, точно только что вышла из схватки. Что, впрочем, при ее любви к лесам и стычкам с их обитателями, могло быть недалеко от истины.
Когда до застывшей в неподвижности романки оставалось не более полутора десятка шагов, конь Седрика, которого де-принц вел за собой на поводу, всхрапнул. Этот негромкий звук словно разбудил странную девушку. Она вскочила на ноги. Меч оказался в ее руке раньше, чем Седрик успел это заметить.
Какое-то время Седрик и романка смотрели друг на друга. Дагеддид взирал на свою драгоценную находку со смесью смущения, восторга и дикого облегчения - это действительно была она. В стоячем морозном воздухе он еще не слышал ее запаха, но знакомое желание понемногу поднималось из самых глубин его естества.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
