Арджун молча посмотрел ей в глаза и тяжело вздохнул.
— Неужели твоя душевная рана на столько глубока, что ее не исцелить никаким эликсиром? — спросил он, продолжая сидеть на кровати.
— Нельзя нарастить то, что однажды уже отсекли, — пояснила Карма.
— Но может стоит попробовать оживить?
— Не стоит.
— Карма, прошу…
— Не надо, Арджун, — оборвала она его порыв.
Капитан поднялся с постели и отвернулся, пытаясь погасить нараставшую внутреннюю борьбу. Что-то мучило его. Он сделал пару шагов к окну, потом резко развернулся и рванулся к Карме, навалившись на нее сверху.
— Что ты делаешь со мной! — взволнованно прошептал он хриплым голосом, заглядывая ей в глаза.
Та продолжала молчать.
И тут в порыве страсти Арджун одним молниеносным движением сильных рук разорвал на ней блузку, и, любуясь девичьей грудью, несмело коснулся ее соска языком. Его сердце колотилось с такой силой, что, казалось, этот стук раздавался на всю каюту… Но, увидев в глазах Кармы застывший ужас, глядящий мимо него куда-то в потолок, он закусил губу и вдруг откинулся на постели рядом, также уставившись в потолок.
— Уходи, — наконец выдохнул Арджун. — … Пока я не передумал.
Еще минуту Карма лежала неподвижно, пытаясь разобраться в путавшихся мыслях, в услышанном признании и в том, что произошло сею минуту.
— Благодарю… — тихо проговорила она и, прикрывшись обрывком какой-то материи, служившей капитану чем-то вроде полотенца, не спеша, вышла.
Арджун со злостью ударил рукой по кровати, зажмурился и, стиснув зубы, накрыл лицо рукой.
— Капитан! Слева по борту корабль! — донеслось до него через открытое окно.
Арджун соскочил с кровати и, распахнув двери, выскочил на палубу. Несколькими прыжками он поднялся на капитанский мостик, взял подзорную трубу.
Это был такой же большой бриг, как и «Черный лебедь».
— К бою! — крикнул Арджун.
И на судне снова началась суета. Вскоре корабли поравнялись, обстреливая друг друга из пушек. И тут стало ясно, что «Черный лебедь» зря пошел на сближение.
Попытка захвата этого корабля закончилась неудачей. С большими повреждениями «лебедю» пришлось покинуть поле боя. У неприятеля было численное превосходство. Тем более, что в этой заварухе капитан был тяжело ранен в бок.
Его отнесли в каюту, напоили тростниковой водкой, наложили повязки с мазями и спешно принялись удирать.
— Его рана ужасна? — спросила Карма у Гасана, старого пирата и корабельного лекаря.
— Жить будет, — успокоил он.
— Как он сейчас?
— Спит.
Карма тихонько отворила дверь и вошла внутрь. На столе горела свеча, рядом стояла железная миска с пресной водой, тут же были чистые нарванные куски материи. Арджун лежал на постели; сквозь перевязку проступала кровь.
Карма подошла к нему ближе и, приставив к кровати пустой бочонок, служивший стулом, присела не него.
Какая ирония! Теперь сидела возле него она и всматривалась в спящего. Кто бы подумал, что в этом суровом капитане, предводителе разбойников трепешется столь чувствительное сердце…
За окном сгущались сумерки. И свет от свечи пульсировал золотистым ореолом, отбрасывая корявые тени на стены, сундуки и кровать.
На лбу капитана выступила испарина, и вскоре его охватил жар. Карма взяла миску с водой, намочила в ней салфетку и, хорошо отжав, начала стирать испарину с лица и груди Арджуна.
— Карма, — прошептал он в бреду.
Девушка намочила тряпку снова и, отжав, положила ему на лоб.
— Карма… Карма! — закричал он, зовя ее.
— Я здесь, капитан, — проговорила она, взяв его за руку.
— Акула… Нет! Нет! Карма! Не покидай меня. Я люблю тебя. Я люблю… — закричал он, и, распахнув глаза, обнаружил ее сидящей рядом и держащей его за руку. — Ты? — удивился Арджун.
— Я.
— Зачем ты здесь? Почему сидишь возле меня?
— Ты ранен.
— Разве некому больше позаботиться обо мне? — резко спросил он.
Карма молча поднялась и направилась к выходу.
— Нет… Не уходи, — попросил он, смягчив тон.
Она обернулась.
— Лучше бы меня убили, — посетовал капитан.
— На все божья воля, — ответила девушка.
— Зачем ты вошла в мою жизнь?
— Ты сам позвал меня с собой, — ответила она, присаживаясь на прежнее место.
Арджун задумался.
— Верно. Сам, — он вздохнул. — Да, Карма, ты, наверное, и вправду судьба, ниспосланная мне свыше. Вот только для чего?
— Возможно, Бог хочет, чтобы Арджун вернулся домой к нормальной жизни.
— Хочет Бог? Домой? — усмехнулся он. — У меня нет дома. Весь мой дом — этот корабль под парусами! Но может у меня и мог бы быть свой дом, если бы ты стала его частью…
— У меня своя судьба.
— Ты разрываешь мне сердце, жестокосердная.
— Мне жаль, что Карма стала причиной твоих страданий. Мне действительно очень жаль, ведь Арджун пытается помочь мне, — девушка опустила глаза, теребя в руках край рубахи, в которую переоделась после купания в океане.
— …Поцелуй меня, — вдруг прошептал он.
— Арджун, не искушай меня.
Он усмехнулся.
— Ты боишься?
Карма замолчала и снова опустила глаза.
— Ладно, не искушаю, — сдался капитан, глядя в потолок. — Вот ведь как случилось: встретились двое неприкаянных, потерявших веру в людей, — он горько усмехнулся и задумчиво продолжил. — Эти двое поддерживают друг друга, ободряют, пытаются помочь вновь обрести эту веру, но соединиться и дать счастье другому, став счастливым самому, не хотят.
— Довольно! — Карма резко оборвала его философствование и, поднявшись с бочки, отошла к окну.
Арджун замолчал и, отвернувшись в противоположную сторону, шумно вздохнул.
14
И вот, спустя три месяца с тех пор, как Карма поднялась по трапу этого корабля, вдалеке показалась узкая полоска суши.
Уговоры Арджуна — сойдя на берег, стать его женой — не убедили Карму, и под давлением большинства пиратов капитан решил сдержать данное команде слово — продать искусительницу в первом же порту.
Шлюпка с Арджуном, Кармой, одетой в мужское платье, и тремя моряками отделилась от корабля и направилась к берегу. Вскоре показалась желтая полоска песка и пышная, сочная зелень прибрежной растительности. Подходы к берегу были неровными, так что матросам приходилось время от времени высаживаться на отмели и протягивать лодку до следующего атолла.
Вытащив шлюпку на берег и спрятав ее в густых кустах, пираты стали пробираться через пальмовый лес на дорогу, протоптанную людьми и слонами.
