— О чем думает раджа, глядя на море? — вдруг спросила Карма.
Нури улыбнулся.
— Может в следующей жизни мне посчастливится родиться дельфином, и Нури сможет рассекать бескрайний океан, наслаждаясь свободой и глубиной прозрачного и таинственного мира, — задумчиво проговорил он.
— А разве сейчас раджа не свободен? — удивилась Карма.
— Я исколесил бескрайние пустыни, обошел много прекрасных и древних городов, повстречался с мудрыми людьми, но все это — суша, а меня влечет океан. Я даже начинаю завидовать морскому разбойнику Арджуну, который может хоть всю жизнь плавать на своем «Черном лебеде» и любоваться синевой океана и небесными светилами.
— Но раджа тоже может построить корабль и путешествовать не на верблюде, а под парусом.
— Да, — печально согласился Нури, — но для этого нужно бросить все и отдаться морю, которого нет в моем княжестве, — закончил он и глянул на Карму.
Из-за ветвей пышного кустарника за ними наблюдал Равинанда. Увидев их из окна своего дворца, он решил подойти ближе, намереваясь что-нибудь услышать из их беседы.
— А где бывал раджа? — спросила Карма.
— В Багдаде, Дамаске, в тех краях, которые прежде назывались Вавилоном. Доходил до реки Ганги, поднимался к буддистским монахам в их горные обители. Путешествовал по Индии, видел множество удивительных ашрамов. А вот теперь… — он вдруг погрустнел.
— Что теперь? — насторожилась Карма.
— Недавно умер отец, и теперь мои путешествия прекратятся. Раджа станет правителем, и ему будет не до подобных развлечений. Чтобы поддерживать мир в княжестве, заботиться о своем народе и предотвращать набеги соседей, радже придется не покидать надолго свои владения.
— Карма понимает раджу. Такова доля правителей. Они принадлежат себе только до тех пор, пока на них не обрушивается бремя власти, — задумчиво согласилась девушка, памятуя свою жизнь при дворе отца, князя Василия.
— Да. Но как бы Нури хотел быть просто бродягой, предоставленным только самому себе и Благословенному Брахме.
— Когда-нибудь так и случится, — ободрила его Карма.
— Для этого мне нужно поставить вместо себя наследника.
— Будет и наследник, — улыбнулась она.
Нури внимательно взглянул на нее и ответил улыбкой.
— Да будет так, как говорит Карма! — согласился он.
— А Карма знает все. На то она и судьба.
Раджа погладил девушку по щеке и поцеловал в лоб. Равинанда при этом глубоко вздохнул, стоя за кустом, и не спеша, побрел обратно во дворец.
2
Городской базар был в разгаре. Он шумел, бурлил и копошился. Нури со своими вельможными купцами пробирался сквозь толпы народа к чайне, чтобы в относительной тишине переговорить о предстоящем караванном пути. Они примостились в уголке, подальше от выхода и заказали зеленый чай.
— Через два дня отправимся домой. Все готово? — спросил Нури.
— Да, раджа, — отозвался Мухтар, отпивая дымящийся чай.
— И каков получился караван?
— Около сотни верблюдов, тридцать лошадей и два слона, — ответил Мукеш Ананда.
— Два слона? — удивился Нури. — Зачем нам еще слоны?
— Слонята, — уточнил Мукеш. — Это подарок местных купцов двору его Величества раджи Нурилала, — и он сделал легкий поклон головой.
— М, вот оно что, — улыбнулась Нури, поведя бровью. — Надеюсь, больше никаких живых подарков мы не везем?
— Как же? А тигры и леопарды, пойманные достопочтенным господином на охоте?
— Ах, да…Я и забыл, — сморщился раджа. Еще бы он не забыл, ведь все мысли были заняты танцовщицей. Ах, Карма! Чем сейчас она занята? Собирается ли тоже в путь?
Карма плавала в бирюзовой воде бассейна, Маланга лежала на коврике рядом с водоемом и, как обычно, рассказывала ей легенды своего народа, который поклонялся луне, солнцу и звездам.
— Маланга, — перебила ее девушка. — Я слышала, что говорили мне Боги.
— Да?
— Они зовут меня, — лицо девушки озарилось загадочной улыбкой. — И скоро Карма навсегда покинет блестящий дворец Махараджи.
— Карма покинет верную Малангу? — печально спросила негритянка.
Девушка подплыла к ней, высунулась по пояс из воды и, облокотившись о каменный выступ, коснулась ее руки.
— Но Карма никогда не забудет доброты и ласковых рук этой мудрой женщины, что любила чужестранку как дочь.
— И когда же моя девочка отправится в путь?
— Скоро, Маланга, — задумчиво проговорила она и, оттолкнувшись от бирюзового края бассейна, снова погрузилась в теплую, прозрачную воду. — Очень скоро.
* * *
Равинанда обходил со смотрителем свой зверинец и, нанизывая на заостренную палку куски сырой оленины, скидывал их в вольеры леопардам, тиграм и крокодилам.
— Махараджа звал Говинду? — в поклоне спросил сильно загоревший пожилой слуга в чалме и дхоти.
Равинанда глянул на него мимоходом и продолжил свое занятие.
— Да, Говинда. Ты знаешь моего гостя?
— Молодого раджу Нурилала? Да, ваше Величество, — снова поклонился слуга.
— Завтра на рассвете он со своим караваном покинет наш гостеприимный город.
— Да, Повелитель.
— А Говинда будет следить за Кармой, покуда раджа не отбудет, а ночью запрет ее двери, чтобы танцовщица случайно не улизнула следом за гостем Махараджи. К чему я клоню, понял?
— О, да, Великий Махараджа!
— Теперь ступай, — он сделал небрежный жест унизанной кольцами рукой в сторону Говинды и, нацепив на палку очередной кусок мяса, просунул его между металлическими прутьями в клетку пантеры.
Сложив ладони и низко поклонившись, пожилой слуга удалился.
Вечером, когда щедрый Равинанда устроил в своих садах прощальный ужин для молодого друга, пригласив на празднество многочисленных артистов, факиров и поэтов, Карма последний раз танцевала для Махараджи и его гостей: раджи Нурилала и именитых купцов.
Поначалу раджу все забавляло, он был весел и с удовольствием ел угощения и пил вино, но к концу празднества на его лицо спустилась печаль. Заметив это, Карма подошла к гостям ближе и, обращаясь непосредственно к молодому гостю, запела:
Я сравню тебя с ивой задумчивой,Что стоит наклонясь у воды,Чутким деревом, трепетным, ласковымИ таинственным….Нет здесь беды,Что душа моя тянется к светлому,Ищет повода встречи с тобой.И в молчанье есть прелесть общения,И во взгляде — священный покой.Не печалься о людях страдающих:Их слезами тебе не спасти.Только светом своим осчастливишь ихИ поможешь себя обрести.
Нури улыбнулся, глянув в голубые, распахнутые глаза чужестранки и, отведя взгляд, задумался. Махараджа внимательно посмотрел на раджу, потом, — на Карму. Заметив это, та соскочила и, присоединившись к другим артистам, закружилась в веселом танце.
