объемное и более содержательное интервью.
— Оставайтесь на волне нашей станции! — сказал Маккензи и приготовился слушать доклад о состоянии оборудования.
Старший группы немедленно доложил:
— Вся техника в порядке, мистер Маккензи.
— Почему же она не работала, когда это потребовалось?
Техник покосился на Ларри и Дюка.
— Электронная техника работает лучше, когда к ней поступает питание: рубильник был выключен.
Дюк и Ларри начали выяснять отношения. Джабл примирил их. Ему было безразлично, кто из них виноват в том, что рубильник остался выключенным; сейчас он получил еще одно подтверждение тому, что техника достигла вершины своего развития тогда, когда по земле поехал первый автомобиль — «Форд» модели Т. С тех пор, по твердому убеждению Джабла, техника только деградировала.
Началась передача с цветным объемным изображением. Майк передал привет друзьям с «Чемпиона» и произнес несколько слов для Махмуда на марсианском языке.
Наконец передача закончилась, Джабл отключил телефон на два часа, растянулся в кресле и почувствовал ужасную усталость. «Неужели старею?»
— Где обед? Чья сегодня очередь готовить? Мерзавки! Вы развалили мне хозяйство!
— Сегодня моя очередь, — ответила Джилл, — но…
— Каждый раз они находят оправдания!
— Босс! — вмешалась Энн. — Как мы могли готовить, если вы целый день продержали всех в кабинете под замком?
— Меня это не касается, — мрачно сказал Харшоу. — Даже если здесь случится второе пришествие, обед должен быть горячим и поспеть вовремя. Более того…
— Более того, — заключила Энн, — сейчас без двадцати восемь. До восьми обед будет готов двадцать раз. Так что перестаньте хныкать. Не маленький.
— Без двадцати восемь? Боже, мне кажется, что я уже сто лет не ел. И вы не даете мне возможности выпить аперитив!
— Бедняжка!
— Кто-нибудь, налейте! Всем разрешается выпить. К черту обед! Уж я-то без него обойдусь! Энн, у нас есть продукты для шведского стола?
— Сколько угодно!
— Накроем шведский стол, и пусть каждый ест, когда захочет! О чем тут спорить!
— В самом деле, — согласилась Джилл.
Энн поцеловала Харшоу в лысину.
— Босс, вы поступили благородно. Сейчас мы вас напоим, накормим и даже в постель уложим. Джилл, я тебе помогу.
— Можно, я тоже помогу? — предложил свои услуги Смит.
— Конечно, Майк. Ты будешь носить подносы. Босс, сегодня жарко, давайте пообедаем у бассейна.
— Хорошая мысль.
Когда они ушли, Харшоу обратился к Дюку:
— Где тебя черти носили?
— Я думал.
— Этот день я тебе не оплачу. Даже не надейся! И что ты придумал?
— Я решил — пусть Майк ест, что хочет.
— Поздравляю! Человеческая мудрость на восемьдесят процентов заключается в умении не совать нос в чужие дела.
— Вы первый всюду суете свой нос.
— Я и не претендую на мудрость.
— Джабл, если я предложу Майку стакан воды, он не откажется?
— Думаю, что нет. Единственная человеческая черта у Майка — это желание всем нравиться. Но я хочу, чтобы ты понял, насколько это для него серьезно. Я согласился стать ему братом по воде, когда еще этого не понимал — и вот мне пришлось заняться решением всех его проблем. Если ты хочешь побрататься с Майком, то должен подумать, способен ли ты не лгать ему, не учить его дурному, не отказаться от него ни при каких обстоятельствах? Хорошо подумай.
— Именно этим я и занимался весь день. Скажите, Джабл — чем вас Майк приворожил, что вы захотели ему помочь?
— Невинностью. Честностью. Тебе, наверное, еще не приходилось встречать честных людей? Майк не успел вкусить плодов от древа познания Добра и Зла… и мы не знаем, чем он дышит. Я думаю, ты не пожалеешь, что побратался с Майком. Ты, кажется, собирался разливать напитки?
— Не могу найти штопор.
— Опять техника… Возьми стаканы — они стоят за «Анатомией меланхолии».
— Я знаю.
— Пропустим по стаканчику перед тем, как начать серьезно пить.
Дюк достал стаканы, Джабл налил и провозгласил:
— Выпьем за алкогольное братство, более привычное трепетной человеческой душе, чем всякое другое!
— Ваше здоровье!
Джабл вылил содержимое стакана в рот и крякнул:
— Эх, хорошо! Дюк, предложи Майку выпить на брудершафт, пусть узнает, как хорошо быть человеком. Стакан вина — и ты уже бог! Ближняя! Почему эти девчонки исчезают именно тогда, когда они мне более всего нужны? Ближняя!
— Я ближняя, — сказала Мириам с порога, — но…
— Мы остановились на словах «мой мальчишеский характер».
— Я закончила этот рассказ, пока вы болтали с Генеральным Секретарем.
— Тогда ты больше не ближняя. Отправь его в редакцию.
— Может, прочитаете? Я все равно буду переделывать — после того, как мы с Майком сблизились, я получила новое видение событий.
Джабла передернуло:
— Дитя мое, такие вещи и писать-то грешно, не то что переделывать в угоду прозе жизни. Девочка, правдивый рассказ должен быть выдуман до последней буквы.
— О’кей, босс. Энн зовет всех во двор закусить.
— Это очень кстати. Джентльмены, вы не против?
Общество дружно принялось пить, заедая спиртное рыбой и всякими скандинавскими штучками. Джабл предложил Майку бренди. Тот выпил и вскоре почувствовал возбуждение. Проанализировав причину возбуждения, Майк устранил ее, получив глюкозу из смеси этилового спирта с водой.
Джабл, наблюдавший за воздействием спиртного на организм Человека с Марса, увидел, что тот сначала опьянел, а затем очень быстро полностью протрезвел. Харшоу удивился и предложил Майку еще бренди, от которого тот не смог отказаться: брат предлагает. Джабл влил в Майка внушительное количество бренди, прежде чем понял, что напоить допьяна его нельзя.
Этого нельзя было сказать о самом Харшоу, хоть он был опытным выпивохой. Наблюдая за Майком, он не забывал подливать и себе, поэтому к концу эксперимента стал соображать не так живо, как обычно. Желая выяснить, почему Майк не пьянеет, Джабл задал двусмысленный вопрос, и Майк решив, что его спрашивают об исчезновении солдат Особой Службы (в котором он чувствовал себя виновным), принялся объяснять мотивы своего поведения и извиняться. Когда до Харшоу дошло, о чем парень толкует, он поспешил остановить Майка.
— Сынок, я ничего не хочу знать. Ты все сделал правильно. — Джабл моргал, как сова. — Только не надо мне этого рассказывать. И никому не надо рассказывать.
— Не рассказывать?
— Ни в коем случае. Все было сделано великолепно, и объяснения здесь ни к чему.
