— Когда придет этот римский заправила? — спросил Зигимер. — Неужто он считает, что мы недостаточно важные особы, чтобы с нами повидаться?
— Я думаю, он не задержится надолго, отец, — ответил Арминий. — Сейчас он занят беседой со своими подчиненными.
Зигимер недовольно хмыкнул и, чтобы поднять себе настроение, основательно приложился к вину.
Скоро кувшин опустел, но раб тут же принес еще один. Может, Вар хочет, чтобы перед встречей с ним германцы напились? Арминия бы это не удивило. Вино крепче пива, и тот, кто пьет его неразбавленным, может быстро напиться, тем более если не имеет привычки к такому напитку.
— Не налегал бы ты на вино, отец, — прошептал Арминий.
— И не думаю, — раздраженно буркнул Зигимер.
Это следовало понимать так: «А чем еще прикажешь здесь заняться?»
Когда пришел Вар, Зигимер еще не был пьян, а лишь слегка навеселе. Арминий представил их друг другу.
— Итак, Зигимер, ты — отец этого молодого человека? — промолвил Вар.
Он говорил медленно и отчетливо, простыми фразами, понимая, что старший из германцев не особо силен в латыни.
— Да, — кратко ответил Зигимер.
Вар неожиданно протянул руку и коснулся золотой пряжки, скреплявшей плащ Зигимера. Жест мог бы показаться фамильярным, если бы не последовавшие за ним слова:
— Воистину, твой сын является даже большим украшением, чем сия прекрасная застежка.
— Так оно и быть, — с улыбкой отозвался Зигимер: по-латыни вышло не совсем грамотно, но вполне понятно.
— Я скучаю по своему сыну. Он далеко, изучает… учится в Греции. — Вар положил руку на плечо Арминия. — Когда я впервые увидел твоего сына, мне показалось, будто я встретился со своим. Ну, не совсем так… Думаю, ты меня понимаешь. Но почти встретился.
Вар был облачен в тогу — одеяние из белой шерсти с пурпурной каймой. Плащ Зигимера был сделан из медвежьей шкуры с каймой из кожи тюленя, выменянной у хавков — племени, обитавшего у Северного моря. Вар имел короткую стрижку, волосы Зигимера ниспадали до плеч. Римлянин был невысок и приземист, германец — высок и худощав. Вар вообще не знал германского языка, Зигимер говорил на латыни с грехом пополам.
И все же оба они гордились своими сыновьями, и на какой-то миг Арминию показалось, что между ними больше сходства, чем различий. Но лишь на миг. Зигимеру не было никакого дела до сына Вара. Вар, пусть и неосознанно, хотел поработить сына Зигимера. Разве могла существовать между двумя людьми большая разница?
— Пожалуйста, извините, что заставил себя ждать, — сказал Вар. — Я обсуждал… э-э… некоторые вопросы со своими помощниками. Мы хотим принести в Германию мир, понимаете?
— Понимаю, да, — ответил Зигимер.
Арминий боялся, что отец добавит: «Если хочешь мира, тогда уходи!» — и испытал облегчение оттого, что Зигимер не сказал ничего подобного.
Хотя германец ответил лишь, что понимает, Вар воспринял его слова как одобрение и энергично закивал:
— Хорошо, очень хорошо. Рад, что в Германии есть такие вожди, как ты и твой сын, которые понимают преимущества и выгоды правления Рима.
Отец Арминия, даром, что житель лесов, не стал возражать. Он ограничился тем, что пробормотал с наивным видом:
— Прошу прощения?
— Я говорил о преимуществах сотрудничества с Римом, — ответил Вар.
Зигимер продолжал смотреть на него голубыми непонимающими глазами, поэтому наместник обратился к Арминию:
— Может, будешь так добр и переведешь своему отцу, что я сказал?
— Конечно, командир, — ответил Арминий, хотя был уверен: Зигимер прекрасно все понял.
Арминий перевел все слово в слово, без искажений — на тот случай, если где-то за перегородкой стоит другой римлянин, понимающий по-германски.
То, чем он сейчас занимался, было своего рода искусством. Римляне ставили на сцене пьесы для развлечения: пару таких представлений Арминий видел в Паннонии. Поняв идею театральной постановки, он научился получать от этого зрелища удовольствие. Зигимер ничего подобного не видел, не имел ни малейшего понятия об актерах и их игре, но запросто мог бы выступать на сцене.
— О, — энергично закивал он. — Да, да! Рим! Преимущества! Понял!
Вар улыбнулся. Он не заметил, что Зигимер не сказал, что он согласен с ним или одобряет его. Арминий тоже этого не заметил, — во всяком случае, не сразу; а потом понял, что отец его далеко не так прост, как могло бы показаться на первый взгляд. Это открытие даже несколько встревожило молодого человека.
— Вы отобедаете со мной? — спросил Вар. И тут же сам ответил на свой вопрос: — Конечно, отобедаете! Вы же мои гости. Я рад, что вы у меня в гостях. То, что вы сюда пришли, — наглядный пример, что германцы и римляне могут поладить.
— Мы всегда рады это продемонстрировать, командир.
В то время как его отец уклонялся от ответов, Арминий лгал без зазрения совести. При других обстоятельствах Зигимер имел бы полное право отдубасить сына за такое бесстыдное поведение.
— Я тоже этому рад, — заявил Вар. — И то, что вы пожаловали ко мне в гости, поможет погасить некоторые… э-э… не очень приятные слухи, которые следуют за твоим именем, Арминий.
— Это было бы замечательно, — сказал Арминий.
А про себя добавил: «Особенно потому, что слухи правдивы».
Визит отца и сына и впрямь мог успокоить тех римлян, которые не слишком-то верили показному миролюбию Арминия. Но, с другой стороны, посещения римского лагеря могли породить подозрения среди германцев — а вдруг Арминий задумал измену? Если германцам придет в голову нечто подобное, положение может усложниться, особенно после того как римляне уйдут за Рейн, чтобы перезимовать в Галлии.
Но даже при таком повороте событий Арминий найдет выход…
И этим можно будет заняться потом. А сейчас он находится посреди римского лагеря, и разумнее вести себя так, чтобы угодить римлянам.
Зигимер пару раз кашлянул, и Арминий поежился, вообразив, что будет, если отец вздумает облечь свои мысли в слова. К счастью, Квинтилий Вар даже представить себе не мог, о чем думает Зигимер.
— Аристокл! — позвал римлянин.
— Да, господин?
Грек возник словно ниоткуда: только что его здесь не было, и вот — пожалуйста, он уже стоит перед Варом.
— Скажи поварам, что Арминий и его достойный отец отужинают со мной нынче вечером, — приказал наместник.
— Конечно, господин.
Аристокл исчез почти так же молниеносно, как и появился. Из него мог бы выйти отменный фокусник, достающий монеты и ювелирные украшения из чужих ушей и носов на потеху народа.
«Или, — не без тревоги подумал Арминий, — он мог бы стать настоящим кудесником, способным появляться и исчезать, стоит ему щелкнуть пальцами».
