это привело меня к освобождению, пониманию и искреннему прощению. И только вслед за этим на меня обрушилась настоящая скорбь по ней.
Мама меня любила. Теперь в этом сомнений нет. Она не виновата, что не справилась. Вновь и вновь прокручивая голове события прошлого я поняла, что множество обстоятельств, совпадений и случайностей подвели нас к этому финалу. Я не вовсе не ищу ей оправданий, просто пытаюсь ее понять.
Конечно, волшебного исцеления души не произошло, но справиться со всем этим мне помог Костя. На протяжении нескольких недель он каждый вечер проводит со мной. Совместное принятие ванны стало традицией. Я много говорю о маме. Он сам на этом настаивает. Поэтому делюсь теплыми воспоминаниями. Таким образом мне удалось стереть все плохое, заполнив душу и сердце светом, которая возродила мою любовь к ней.
Костя не отпускает меня к себе в спальню, более того часть моих вещей перекочевала в его гардеробную. Самое удивительное для меня то, что он ни разу не пытался заняться со мной сексом. Перед сном он целомудренно целует меня в губы, позволяет мне прижиматься к нему, иногда даже сам опутывает своими руками, без какого-либо намека на похоть и мы… просто спим.
Это радует и пугает. Держать дистанцию даже с холодным Вересовым то еще испытание, а когда он такой теплый, заботливый — это сущий кошмар. Никаких эротических мыслей, только желание быть рядом, впитывать его скупую, и в то же время поглощающую ласку.
Достаточно почувствовать мягкое поглаживание волос, спины и в душе разливается ощущение спокойствия, безмятежности и безопасности. Происходит именно то, чего я боялась. Я медленно тону в нем. Не умею я жить полумерами. Я чертова фаталистка. В этом мы с мамой похожи.
Эти ночи пробудили во мне жадность и эгоизм. Я же знаю, какие серьезные у него проблемы со сном. Пару раз я просыпалась среди ночи и затылком чувствовала, что он не спит. Было бы правильнее уходить к себе, дать ему возможность нормально высыпаться, но я глушила голос совести, позволяя себе эгоистично пользоваться моментом.
На новой работе тоже дела идут замечательно. Там я не жена начальника, а одна из множества новичков принятых на работу, к тому же со мной теперь работает Мила.
Говорят любят не за что-то, а вопреки всему. Но я бы поспорила с этим утверждением. День ото дня моя любовь к Косте крепнет. Я вижу, как Вересову тяжело, он буквально наступает себе на горло идя мне на встречу. Во многом.
Просыпаться по утрам стало легче. Теперь мне не приходится каждое утро бороться со своими душевными терзаниями, они оставили меня в покое. Вот и сейчас открыв глаза с удовольствием потягиваюсь, с улыбкой на лице. Кости уже нет рядом, он как обычно встает в шесть утра и около часа занимается в тренажерном зале.
Слышу, как отворилась дверь в спальню, последовали тяжелые шаги, тишину нарушает тяжелое дыхание. Костя в одних шортах, все тело лоснится от пота, подчеркивая рельефы. Как же он красив.
— Доброе утро, — улыбаюсь, продолжая любоваться им.
— Привет, — он мажет по мне взглядом, кажется, что он просто мимолетно обвел меня глазами, но для меня не осталось незамеченным, как они вмиг потемнели. Не останавливаясь он быстро скрывается в ванной, хлопнув дверью.
Ничего необычного. Костя хоть и проявляет заботу остался самим собой. Немногословным и скупым на эмоции. Но сейчас кожей чувствую что-то не так.
Последние несколько дней, он вновь начал выстраивать стену между нами, словно почувствовав, что я пришла в себя.
Внутри просыпается тревога, но быстро отметаю все страхи. Объяснение приходит само — быстро и оглушающе. Не медля вскакиваю и иду в ванную, на ходу снимая с себя ночную сорочку и трусики.
Дверь не заперта. Стеклянная перегородка душевой глянцевая и мне отчетливо видно, как он стоит спиной, опираясь двумя руками в стену. Голова опущена, вода стекает по широким плечам, спине и ягодицам. Не давая себе времени на стеснение и робость, отодвигаю дверцу, и быстро юркаю под струи воды, чтобы прижаться к нему грудью, но от шока отшатываюсь и громко вcкрикиваю.
Поскальзываюсь и едва не падаю, к счастью, Костя быстро реагирует и я уже вжата в его грудь.
— Господи, она же холодная! — визжу, извиваясь.
Костя тяжело дышит, грудь ходит ходуном, челюсти сжаты. Но он помогает мне найти равновесие и лишь затем отпускает.
— Не знала, что по утрам ты принимаешь контрастный душ, — шепчу от волнения, даже самая ледяная вода, не способна сейчас потушить этот огонь между нами. Внутренности сводит, а низ живота тяжелеет, от его взгляда. Это не желание, не похоть и не просто возбуждение. В его глазах дикий голод.
Костя медленно, но жадно проходится по мне глазами, даже не касаясь он клеймит, и имеет меня самыми изощренными способами. И тут до меня доходит почему он принимает холодный душ. Тянусь к переключателю, настраиваю воду, пока он стоит неподвижно.
Его бездействие сбивает с толку. Это так не похоже на него. Я ожидала, что он, как прежде набросится на меня.
— Ты не хочешь? — не выдерживаю.
— А сама, как думаешь? — как-то злобно ухмыляется, кивая на каменный член. Но я уже лучше улавливаю его настроение и распознаю эмоции. Костя скалится от сильного возбуждения, и злость тут вовсе не причем. Перебарываю непонятно откуда взявшееся смущение. Мы столько раз занимались этим в ванной, в спальне, в его кабинете, а я волнуюсь словно впервые оказываюсь с мужчиной.
— Тогда почему? — шепчу в его губы, крепко обхватывая член рукой, не успеваю провести ладонью верх и вниз, он сам со стоном толкается мне в руку. Зарывается своей огромной пятерней в волосы на затылке, слегка оттягивая, прижимается к моим губам, но не целует. Вторая рука остервенело мнет ягодицы.
— 74 дня без секса, Рита. Я пытаюсь контролировать себя, чтобы не сожрать тебя, — цедит сквозь зубы, — и это пздц, как не просто.
Это признание срывает все планки. Стирает все страхи, сомнения и переживания о будущем. Плевать, что нас ждет. Даже, если потом он вырвет мне сердце с мясом. Сейчас я принадлежу ему и я хочу насладиться каждым днем, каждой минутой проведенной с ним. И как выяснилось он тоже сейчас только мой.
Ноги подгибаются сами собой, а может просто тело действует быстрее, потому что лучше знает, что мне нужно. Хочу опуститься на колени, но Костя удерживает меня за волосы.
— Ты мне не помогаешь, — рычит он, — ты хоть представляешь, что я сейчас сделаю с
