— Наше путешествие становится все невероятнее и невероятнее с каждой минутой, — заметил Уорвив.
Деттерас нетерпеливо поднялся.
— Зачем вы притащили Даски сюда? Я очень удивлен тем, что вы сразу не убили его.
— Можете считать меня слишком брезгливым.
Деттерас угрюмо рассмеялся.
— Ну все, значит, можно лететь дальше. Все мы хотим как можно быстрее завершить нашу экспедицию.
Джерсен провел на борт корабля Рэмполда и Паллис Атроуд, после чего загнал платформу под лебедку, вместе с Даски поднял ее в грузовой отсек и там снял с головы Красавчика шлем. Даски безмолвно наблюдал за ним.
— Здесь, на корабле, ты, может быть, увидишь одного своего знакомого, — сказал Джерсен. — Он не хочет, чтобы его подлинная личина стала известна двум его коллегам, так как это может помешать его планам. Ты поступишь весьма мудро, если будешь держать язык за зубами.
Даски ничего не ответил. Джерсен решил принять дополнительные меры предосторожности. Он взял длинный кабель, сделал посредине петлю и набросил ее на шею Красавчику. Концы кабеля он хорошо закрепил на противоположных концах отсека, натянув его как можно туже. Теперь Даски мог стоять только в самой середине отсека, не в силах двинуться ни вправо, ни влево. Узлы находились на расстоянии трех метров от него, так что даже со свободными руками Даски не сумел бы освободиться. Джерсен перерезал ленту, скрепляющую руки и ноги Даски, и тот немедленно рванулся вперед. Джерсен мгновенно уклонился в сторону и хорошенько приложился прикладом своего лучемета к его голове. Даски повис без сознания. Джерсен стащил с него скафандр, обыскал карманы белых штанов, но ничего не нашел. Он еще раз проверил крепления троса и, закрыв за собой дверь на засов, вернулся в салон корабля.
Рэмполд уже снял скафандр и теперь тихонько сидел в уголке. Деттерас и Келле помогли сделать то же самое Паллис Атроуд и дали ей кое-какую одежду. Она сидела у пульта управления и прихлебывала кофе. Лицо ее было бледным и осунувшимся, глаза — печальными. Келле неодобрительно взглянул на Джерсена.
— Это мисс Атроуд, секретарь нашего отделения. Бога ради, какое вы имеете к ней отношение?
— Ответ очень прост, — объяснил Джерсен. — Я познакомился с ней в тот день, когда приехал в университет, и пригласил ее провести вечер вместе. Хильдемар Даски, из мести или просто из злобы, напал на меня и похитил девушку. Я посчитал, что обязан спасти ее, что я и сделал.
— Что ж, — тонко улыбнулся Келле, — думаю, в этом мы вас винить не можем.
— Надеюсь, теперь мы наконец можем продолжить нашу экспедицию? — сухо справился Уорвив.
— Это я и собираюсь сделать.
— Тогда в путь.
— Да, — пробурчал Деттерас. — Чем быстрее мы покончим с этим фантастическим путешествием, тем лучше.
Потухшая звезда и ее красный карлик сгинули в просторах космоса. В грузовом отсеке пришедший в сознание Хильдемар Даски тихо и злобно ругался, с яростью кидаясь из стороны в сторону, пытаясь избавиться от своих оков. Он выкручивался в петле, пока не содрал кожу с рук, он впивался пальцами в металл кабеля, пока не обломал себе все ногти. Потом он попробовал новый способ: раскачиваясь из стороны в сторону и бросаясь что было сил об пол, он попытался вырвать кабель из скоб, удерживающих его на стене, но добился лишь пары огромных кровоподтеков на шее. Поняв наконец, что, несмотря на свободные руки и ноги, он, по сути, беспомощен, Даски немного успокоился. Теперь его терзал один вопрос: как Джерсен нашел потухшую звезду? Никто из людей, кроме самого Даски, не знал, где она находится. Да еще знал об этом Малагате. Даски перебирал в уме все случаи, когда он надувал, обманывал или подводил Малагате, и гадал, не стал ли один из таких случаев ему известен.
Джерсен сидел на диване в салоне корабля и размышлял. Трое администраторов из университета, один из которых не был человеком, стояли, сбившись в кучку, неподалеку. Келле, такой учтивый, утонченный, тщательно следящий за собой; Уорвив, всегда холодный, мрачный; Деттерас, огромный, неугомонный, легко впадающий во всякие крайности. Джерсен неотступно следовал взглядом за своим подозреваемым, считывая каждое его движение, подмечая каждое слово, каждый жест, пытаясь увериться в своих догадках, доказать их.
Паллис Атроуд тихонько сидела рядом с ним, погруженная в свои раздумья. Время от времени лицо ее подергивалось, а ногти глубоко впивались в ладони. Хильдемар Даски должен умереть — здесь никаких сомнений быть не может.
Робин Рэмполд стоял у библиотеки микрофильмов, перебирал карточки, поглаживал свой длинный, костлявый подбородок. Он повернулся, посмотрел на Джерсена и, осторожно ступая, подобрался к нему. Вежливо, почти подобострастно Рэмполд спросил:
— А он… он еще жив?
— Пока да.
Рэмполд, напряженно думая, открыл было рот, чтобы сказать что-то, но потом снова закрыл его и после нескольких минут терзаний робко спросил:
— А что вы намерены сделать с ним?
— Не знаю, — ответил Джерсен. — Я хочу вытянуть из него кое-какие сведения.
Рэмполда вдруг потянуло на откровенность. Тихим голосом, словно опасаясь, что его могут услышать остальные, он спросил:
— Почему бы вам не отдать его мне? Тогда бы вам не нужно было больше охранять его, присматривать за ним.
— Нет, — ответил Джерсен. — Я думаю, этого делать не стоит.
На лице Рэмполда отразилось бесконечное отчаяние, морщины еще глубже прорезали его лоб.
— Но… я должен…
— Должны? Что?
Рэмполд нервничал.
— Вам не понять меня. Семнадцать лет… — Он никак не мог отыскать нужных слов, но наконец продолжил: — Этот человек стал центром моего существования. Он стал мне богом. Он давал мне еду, напитки, причинял страдания. Однажды он привез мне котенка, очаровательного черного котенка, и наблюдал, как я трогаю его, улыбался так, будто испытывал жалость ко мне. Но в тот раз я обманул его. Я убил маленькое создание, сразу, одним ударом. Потому что догадался о замыслах своего тирана: он хотел подождать, пока я не полюблю живой комочек всем сердцем, и вот тогда он бы убил его, пытал бы его у меня на глазах… Конечно, за свой поступок я был жестоко наказан.
Джерсен глубоко вздохнул.
— Он обладает слишком большой властью над вами. Я не могу доверить его вам.
На глаза Рэмполда навернулись слезы. Речь его стала совсем отрывистой и почти бессвязной.
— Странно. Я чувствую грусть. Нельзя передать словами, что я испытываю. Мои чувства вдруг обостряются и переходят почти в нежность. Вы знаете, порой пища бывает настолько сладкой, что начинаешь ощущать горечь, или такой кислой, что вдруг ощущаешь соленый привкус… Да, я бы заботился о нем всю свою оставшуюся жизнь. Я бы посвятил этим заботам всего себя. — Рэмполд с мольбой протянул к Джерсену руки: — Отдайте его мне. У меня ничего нет, иначе бы я заплатил вам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
