о великой расхлябанности, как политической, так и идеологической. Вполне альтруистичное поведение Волан-де-Морта объяснялось его чрезмерным эгоизмом. Он просто не хочет остаться на руинах и многое предусмотрел.
Тёмный Лорд оказался намного более скрытным, чем он ожидал. Он провёл легилименцию одного из пойманных им сотрудников Отдела Тайн, который теперь… Отдел Многих Тайн. Волан-де-Морту нужны тела не только из-за границы. Что он делает? Его слуги прямо в больницах отслеживают состояние смертельно больных. И когда над теми уже сдались реаниматологи, но те ещё не остыли — можно забирать. А родственники… Лёгкое воздействие, и родственники согласны на кремацию — вот ваша урна праха.
Нужны живые? Можно найти депрессивных людей — площадное заклинание по поиску на эмоциях. Выявить те эмоции, которые обычно предшествуют самоубийству. Послать наблюдать за каждым потенциальным самоубийцей специальное заклинание, если оно подтвердит — отправить домовика. Если подготовление к самоубийству не вызывает сомнений, то тогда… Зачем магглу позволять себя бесполезно убивать? Маггл пропадает на пару минут. Смерть на алтаре от удара правильным, ритуальным ножом с высеченным на лезвии рунами — и ритуал готов. Тело забирают, заращивают рану, потом убирают следы истинной смерти и имитируют самоубийство: выстрел из ружья в голову, падение с высоты, умышленную передозировку лекарствами.
Когда-то маги решали вопрос о сборе на ингредиенты яиц магического буревестника. Эта птица всегда откладывает два яйца. Когда птенцы вылупляются — начинается смертельная драка, где выжившим остаётся только один. Маги быстро поняли — можно взять одно яйцо без всякого вреда для популяции. Что-то похожее делал Волан-де-Морт. А даже если поймать каждого десятого самоубийцу в Англии — это уже несколько людей в день. Мало? Так есть Китай — сто двадцать тысяч самоубийств в год. Осталась мелочь — договориться с их магическим правительством.
А в более бедных маггловских странах — в Африке, Волан-де-Морт так не шифруется. Причём он не расист: его люди предлагают услуги по омоложению и продлению жизни всем платёжеспособным магглам и не лезут в дела более-менее развитых африканских стран.
У магглов всё просто: у них зло невыгодно. Что можно сделать с пленными? Самое умное и выгодное — обменять на своих. В магическом мире всё не так. Однако любая диктатура — что маггловская, что магическая — имеет фундаментальные противоречия, которые её и губят.
Основной проблемой любой диктатуры является культ традиции. То есть некое откровение, изначальная догма («чистокровные лучше»). И если реальность противоречит догме — реальность надо отрицать. Из самого факта наличия «откровения» вытекает, что нет места развитию знания. Истина уже провозглашена раз и навсегда. Остаётся только правильно истолковывать. Здесь основа сочетаемости — прежде всего пренебрежение к противоречиям. Исходя из подобной логики, все «первородные откровения» содержат «зародыш истины». Если «откровения» разноречивы или вообще несовместимы, это не имеет значения, потому что аллегорически всё равно они все восходят к некоей исконной истине. И как может быть успешной цивилизация, что отвергает факты? Что постоянно садится на лавочку с надписью «окрашено», а потом удивляется — ибо считает, что краски нет.
Именно патологический традиционализм неизбежно ведёт к неприятию модернизма. Неважно, насколько те на словах любят прогресс или его плоды. Но, по сути дела, диктатура наслаждается лишь внешним аспектом прогресса. Любой прогресс несовместим с диктатурой, потому что наука основана на терпимости к несогласным, — диктатура либо обрушится, либо остановится в развитии.
Волан-де-Морт очень любит магию и деньги. Но не как самоцель, а как средство, чтобы быть успешным. И для него прибыль и есть цель. А кто ему принесёт деньги — чистокровный или нет, неважно.
В действиях Волан-де-Морта он не видит главной проблемы диктаторов — иррационализма, действия ради действия.
Никакая догма не может вынести критики. В современной культуре научное сообщество уважает несогласие, как основу развития науки. В глазах диктатуры несогласие есть предательство. Но догма Волан-де-Морта — хочу денег и хочу стать сильнее. Более бессмертным. Больше крестражей.
Несогласие — это ещё и знак инакости. Диктатура растёт и ищет сторонников, эксплуатируя прирождённую боязнь инородного. Но Волан-де-Морт сосредоточился не на преследовании врагов, а на создании сторонников! Он только и делает, что декриминализирует то, что раньше считалось преступлением (Тёмная Магия: теперь за убийство Авадой уже не гарантирован пожизненный срок; хищение у магглов: надо было зарегистрироваться и делиться).
Обычно диктатура рождается из индивидуальной или социальной фрустрации, и цель диктатора — сделать всем плохо, а самому радоваться чужим мучениям. Том Реддл жил в приюте в детстве. Ему взрослому доставляло удовольствие ставить аристократию магического мира на колени и заставлять их целовать его мантию. Ныне Волан-де-Морт этого не требует. Снейп сказал, что в личных разговорах с Тёмным Лордом даже вставать не надо. Сам Тёмный Лорд производил впечатление того, кто при помощи магии пытается возвыситься, но не над другими — прежде всего возвыситься над собой.
Тем, кто вообще социально обижен, диктатура говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определённой стране. Так выковывается национализм. К тому же единственное, что может сплотить нацию, — это враги. «Свои» должны ощущать себя осаждёнными. Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре — использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят магглорожденные, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне.
Но стандартного преследования магглорожденных нет! Есть преследование тех, кто воюет против Тёмного Лорда!
Другая проблема диктаторов: они не в состоянии объективно оценивать боеспособность противника. Но Волан-де-Морт объективно оценил магглов и даже не стал к ним лезть с войной. И объективно оценил его, выработав ту стратегию, где ни Бузинная Палочка, ни зелья Фламеля не могут помочь.
Для классического диктатора нет борьбы за жизнь, а есть жизнь ради борьбы. Раз так, пацифизм однозначен братанию с врагом. Пацифизм предосудителен, поскольку жизнь есть вечная борьба. В то же время имеется и комплекс Страшного Суда. Поскольку враг должен быть — и будет — уничтожен, значит, состоится последний бой, в результате которого данное движение приобретёт полный контроль над миром. В свете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века.
Однако это противодействует тезису о перманентной войне, и еще ни одному диктатору не удалось разрешить образующееся противоречие.
Но Волан-де-Морт вплотную подошёл к решению этой проблемы. Его интересует прибыль, и не так уж и важно — будет прибыль результатом войны или мира. Кто может — приносит деньги мирно, кто не может — воюет где-то далеко, а само противоречие решено вечным выкачиванием ресурсов из магглов — вечная война,
