добра, сиди под Древом, как и все остальные.
– Как прикажешь, двуличный лорд.
Наша варщица ништяков, перекошенная гримасой неудовольствия камнем упала вниз.
– Уверен, что она послушается? – пошатывая мой трон, спросил Гай.
– Не дождётся утра – выпорю, – серьёзно ответил я.
– Думаю, ей понравится, – хихикнула блондиночка.
– Не отвлекайся. Твои оплошности и вовсе непростительны, – указал взглядом на начинающий вновь восставать член. – Почему он не чувствует ласки? – К светловолосой подруге подлетела вторая и, извернувшись, подлезла под сестрицу, ласково касаясь язычком пригорюнившихся без внимания яиц. – Так-то лучше.
– Ну что, по зелью? – выдохнул Гай, когда Дафния снялась с места и торопливо улетела прочь, по всей видимости, проводить ритуал получения Семени Жизни.
– Да, немного бодрости не помешает, – бар даже от бездействия медленно, неумолимо сползал вниз, грозя обнулиться в ближайшие минуты.
Рон не заставил меня повторять два раза. Склонившись над столиком, он достал с нижней полки две рюмки и разлил по ним «Неспящих-в-ночи». Оставшиеся фейки, расценив эти действия как пренебрежение или даже отказ, перепорхнули поближе ко мне. Бар, и без того не особо наполненный, начал мигать красным и неуклонно стремиться к нулю. Крылатые вампирши!
– А ну, брысь! – встряхнулся я. Ещё немного, и мне обеспечен сонный паралич со всеми вытекающими, причём, что обидно на грани вкушения зелья, дарующего запас бодрости. Я дрожащей от усталости рукой подхватил протянутую грифоном рюмку и медленно, чтобы не расплескать, потянул её к себе.
– Двухсотый сказал: всю ночь! – нахохлилась Канья, подавая голос. Кажется, и у этой фейки начинает проступать достаточно скверный характер.
– Сейчас силы верну, и всё тебе будет. Вы же, кровососки, не успокоитесь, пока в литаргический сон не сведёте. Не стыдно?
– Не стыдно, – прыснула в кулачок одна из трёх блондинок.
Я не стал продолжать детский спор. Вместо этого поднял рюмку чуть вверх, импровизируя молчаливый тост.
– Бездонной силы тебе, молодой друид! – громогласно изрёк грифон.
Мы хлопнули. Бар бодрости сразу же весело пополз вверх, но это было ничем по сравнению с внутренними ощущениями. По мозгам будто дали толстой дубиной, причем в самом что ни на есть хорошем смысле. Без боли, но с оглушительным приходом в себя. Тело, словно сухой сосуд, под завязку заполнилось энергией. Сила переполняла настолько явно, что даже кончики пальцев рук начало покалывать от её переизбытка.
– Ух! – выдохнул Рон, пуча глаза. Грифон напрягся так, что на нём прорисовалась почти каждая мышца, делая тело и без того атлетически сложенного соратника отчётливо-рельефным.
– А-ах! – не удержался и я. Раскрывая объятия, схватил двух блондинок феек: Хебру и Панчу, единым движением завалил себя и девчонок на мягкий диван.
Этим двоим повезло: меня переполняла жажда действия, и один я мог уделить достаточно внимания обеим пищащим от восторга жрицам Древа . Раздираемый изнутри энергией «Неспящих-в-ночи», я ритмично трахал сразу двоих, вставших рядом друг с другом феек.
Зелье бодрости не давало расслабиться, буквально вынуждая меня двигаться и получать удовольствие от активных действий.
Чем занимался там Рон с остальными девчонками, мне было до фонаря, но восторженный писк его подопечных, сопровождающий фоном мои действия ласкал слух.
Хебра и Панча, поочерёдно взрываясь фонтанами влаги чуть ли не каждую минуту действа, стояли коленками на диване, подставляя свои упругие зады. Большие пальцы моих рук глубоко сидели в их анальных дырочках, а член поочерёдно быстро и ритмично влетал то в одну, то в другую киску. Громко стонущие от удовольствия феи перекрикивали друг друга, ещё больше меня раззадоривая и заставляя выдавать нереальную скорость. И тут я вспомнил про скилл ускорения.
Через полчаса секс-марафона я взорвался, забывая обо всём, но прелестницы, помня о своей задаче, не дали мне разбросать попусту семя и извернулись лицом к источнику жизни.
Эффект от прилива бодрости отступал на задний план вместе с эйфорией и удовлетворением, хоть стамина и была ещё заполнена. Я был искренне рад тому, что мог в своём праве расслабиться, завалиться на диван и отдать почетный венец ведущего бойца феям, зная, что те всё сделают как надо.
Плюхнувшись на диван, отпустив ситуацию, лениво повернул голову в сторону Рона. Чертов легкоатлет! Рыцарь не переставал удивлять. Феек он сложил одной стопкой в шесть штук. Благодаря тому, что девчонки на эфемерных крылышках могли в буквальном смысле держаться за воздух, конструкция выглядела довольно устойчивой, хоть и с первого взгляда доверия не внушала никакого. Нижняя стопка пирамиды, состоящая из Антеи, Каньи и Дафнии, которые были развёрнуты к грифону попками, громко визжала из-за того, что Рон с неимоверной скоростью их обрабатывал, безошибочно суя свой член во влажные уютные норки феек. Остальным достались оральные ласки: с тем же неистовством Гай водил языком по точкам удовольствия верхних фей. Мне даже стало как-то жутко от его действий…
Офигевая от чудес, творимых Гаем, встал и налил в пустые рюмки другого зелья, на этот раз желая немного пробудить страсть. Член от неустанных трудов и бешеного забега немного побаливал. На столике уже лежали пять Семян Жизни. Учитывая, что выход после каждого акта – один к четырём – нам с Роном можно ставить командный зачет. Понимая, что грифону и так хорошо, не стал его отвлекать.
– За живую секс-легенду Алесуна! – произнёс я ответный тост.
Гай незамедлительно откликнулся, кажется, даже не заметив никаких подтекстов:
– А??! Нет, здесь, у Древа, я стану куда легендарнее!! – отозвался он. – Мне подарили столько возможностей, прелестное окружение, друзей… – говорил это рыцарь, не меняя темпа пользования нижними фейками. Голос у него был ровный, будто Гай не в бешеном ритме обрабатывал девчонок, а сидел на диване, расслабившись и никуда не спеша. Чертов кудесник. – Нет, определённо здесь я свершу гораздо больше, чем под началом у Нельзинбера. Ну, будем, друг! – Гай опрокинул в себя рюмку и, все же не устояв перед напором вкуса шаманского зелья, согнувшись пополам, отстранился от любовной шестиэтажной пирамиды, закашлялся.
Я, предусмотрительно зажав нос, осушил мелкую посуду, памятуя о том, что Селеста, кажется, для зелья страсти варила в одном котле старые носки, потного Киеренна и помои недельной давности. Смотря на соратника, невольно возгордился своей стойкостью. Уже через секунду меня с головой накрыла волна поднявшейся изнутри звериной страсти. Хищно посмотрел на верхнюю часть пирамиды грифона… Да. Тем более, что они уже с полминуты не получают
