— Полагаю, нет необходимости. Я просто куплю другую.
— Весьма мило с вашей стороны, — сказал Уэйн, при этом кусая крендель, продолжая фланировать за Ваксиллиумом. Он одел кепку.
Она была несовсем впору.
Он поторопился нагнать тех двоих, которые остановились на маленьком холме. Уэйн вдохнул, чувствуя запах влажности канала, аромата пшеницы на полях и цветов под ногами. Затем он чихнул. Он ненавидел заполнять свой металлический разум, когда он шел делать вещи. Он предпочел заполнять его большими кусками. Это сделало его очень больным, но в это время он мог много спать и выпить, чтобы скоротать время.
Это же метот хуже. Начать заполнить свой металлический разум на столько, на сколько он осмелится, запасти здоровья, когда они вышли, означало, что он сейчас заболеет. Быстро. Он чихнул намного сильнее, его горло воспалилось, и глаза за слезились. Так же он почувствовал себя усталым и слабым(шатающимся). Но он нуждался в запасе здоровья, по — этому и делал это.
Он пересек лужайку. Внешние Поместья были странным местом. Пустоши были сухи и грязны.
Город был плотно населен и кое — где покрытый сажей. Здесь, все было просто… приятно.
Немного черезчур приятным. От чего по его плечам пробежали мурашки. Это место имеет вид, где мужчина работает в поле в течение дня, затем идет домой и садится на своем крыльце, попивая лимонад и лаская собаку. Человек умирает от скуки в таких местах, как это.
Странно, что в таком открытом месте, он чувствует себя еще более тревожно и ограниченно, чем когда заперт в клетке.
— Последнее ограбление на железной дороге произошел здесь, — сказал Ваксиллиум.
Он вытянул руку в сторону путей, которые огибали изгиб ***просто их левая*** затем двигая рукой вдоль их пути, как бы что‑то показывая Уэйну, которого не было рядом. Он часто проделывал такие вещи.
Уэйн зевнул, потом откусил еще кусочек от кренделя.
— Что whasdat, сэр? Что whazzat сэр? Что whassat, сэр? "
— Уэйн, что ты мелешь?
Ваксиллиум повернулся, осматривая канал с правой стороны. Он был широким и глубоким здесь, так как предназначен для прохождения барж, полных еды в город.
— Практикую мой крендель парень, — сказал Уэйн. — У него сильный акцент. Должно быть он из одного из тех новых городских переферий, прямо за южными горами.
Ваксиллиум взглянул на него.
— Эта шляпа выглядит смешно.
— К счастью, я могу менять шляпы, — сказал Уэйн акцентом парня кренделя, — в то время как Вы, сэр, застрянете в этом лице.
— Вы двое ругаетесь как родные братья, — сказала Мараси, наблюдая с любопытством. — Вы отдаете себе в этом отчет?
— Только я красивее, — сказал Уэйн.
— Пути здесь прижимаются к каналу, — сказал Ваксиллиум.
— Все остальные грабежи также происходили вблизи от канала.
— Насколько я помню, — отметил Мараси, — большинство железнодорожных линий параллельно каналам. Каналы были здесь первыми, и когда дороги были положены, имело смысл следовать за установленными путями.
— Да, — сказал Ваксиллиум. — Но это особенно заметно здесь. Посмотрите, как близко пути подходят к каналу.
Его акцент изменился, подумал Уэйн. Только шесть месяцев в городе, и это уже видно. Он стал более изысканным в одном смысле, и менее формальным в другом. Люди видели, что их голоса походили на живых существ? Переместите растение, и оно изменилось бы и приспособилось бы к окружающей среде вокруг себя. Переместите человека, и способ, которым говорят, будет меняться, приспосабливаться, развиваться.
— Так значит, Исчезающие используют некую машинерию, — сказала Мараси, — Вы полагаете, что они не перевозили ее по земле на большие расстояния? Вначале они транспортируют ее на судне по каналу, а затем выбирают место, где рельсы теснее всего прижимаются к нему, после чего они могут привести механизм в действие и забрать добычу с его помощью?
Ее акцент… подумал Уэйн.
Она использует больше говорит высоким слогом рядом с ним, чем рядом со мной. Она так старается произвести на Вакса впечатление.
Он видит это? Вероятно нет. Мужчина всегда не внимательны(не замечают) к женщинам. Даже о Лизи
Да, — сказал Ваксиллиум, спускаясь по склону, — Но остается вопрос. Чем бы эта штука не была, каким именно способом она позволяет им опустошать грузовые вагоны столь быстро и эффективно?
— И почему это кажется тебе таким странным? — ответил Уэйн, следуя за ним, — Если бы я был Исчезающим, то просто нанял бы целую кучу людей. Они могли бы помочь мне закончить работу быстрее.
— Вопрос не упирается в одно лишь количество рабочих рук, — не согласился Ваксиллиум, — Железнодорожные вагоны были закрыты, а некоторые из последних даже охранялись изнутри. Когда они прибывали на место назначения, их замки оставались нетронутыми, однако к этому моменту они уже были опустошены. Сверх того, из одного вагона было украдено большое количество тяжелых железных слитков. Дверь вагона — своего рода бутылочное горлышко, и от большего количества людей здесь попросту не было бы толку. Невозможно разгрузить вагон, полный железных слитков за пять минут, полагаясь только на рабочую силу.
— Пузырь скорости? — спросила Мараси.
— Он мог бы помочь, — согласился Уэйн, — но не так, чтобы сильно. Бутылочное горлышко никуда не денется, и кроме того, не получится уместить в пузырь слишком большое количество людей. Допустим, у тебя шесть рабочих внутри него, что создаст значительную тесноту. Они перетаскивают железные слитки к границе пузыря, затем схлопывают его и создают соседний — поскольку перемещать уже созданные пузыри невозможно. И так повторяется несколько раз.
Вакс покачал головой, уперев руки в бедра.
— Стоимость висмута заоблачная. Один маленький слиток стоит около пяти сотен — с помощью такого Уэйн способен сжать около двух минут, которые будут соответствовать пятнадцати секундам, прошедшим вне пузыря. Если же нужно сжать время настолько, чтобы пять внешних минут соответствовали времени, достаточному для перетаскивания всех тех железных слитков, то тебе потребовалось бы истратить почти десять тысяч. Стоимость всего груза железа составляет лишь часть от этой суммы; боже, да с такими деньгами можно купить собственный поезд. Поэтому я не верю, что они прибегли к помощи пузыря скорости. Здесь использовалось что‑то другое.
— Возможно, какой‑то механизм? — предположила Мараси.
Вакс кивнул, спускаясь со склона, осматривая грунт под ногами.
— Давайте смотреть, может мы найдем какие‑нибудь следы, они, возможно, оставили за собой.
Может быть у машины были колеса, которые оставили колеи или следы.
