— Запах, уважаемый Вама.
— Какой запах?
— Запах… ну… фекальной массы.
— Фе… А! Да, правильно. Все правильно. Немного такого может быть. Я забыл, потому что привык к нему.
— Могу я спросить о причине?
— Запах происходит от продукта дефекации, Кабада.
— Это я знаю. Я имел в виду спросить о том, почему они присутствуют, а не об их источнике.
— Они присутствуют из-за ведер в задней комнате моего дома, полных этого самого…
— Да?
— Да. Я собираю продукцию моей семьи. Уже восемь дней.
— Для какой цели, почтенный Вама?
— Разве ты не слышал об одной вещи, поразительной вещи, в которую эти самые продукты спускаются — в воду, а затем дергают рычаг, и все это с мощным звуком уходит глубоко под землю?
— Я слышал о таком…
— О, это правда, это правда! Есть такая вещь. Ее недавно изобрел один человек, имени которого я не знаю, и у нее большие трубы, а сверху сидение без дна. Это самое удивительное открытие века, и у меня оно будет через несколько лун.
— У тебя? Такая вещь?
— Да. Она будет установлена в маленьком помещении, которое я пристроил к задней части дома. Возможно, я в ту ночь дам обед и позволю всем моим соседям воспользоваться этой вещью.
— Это поистине поразительно. И ты очень великодушен.
— И я так думаю.
— Но… Но запах?
— Запах из-за ведер, которые я сохраняю до устройства этой вещи.
— Зачем?
— Я должен иметь в своей кармической записи, что этой вещью начали пользоваться восемь дней назад, а не несколько лун спустя. Это покажет мое быстрое продвижение в жизни.
— А! Теперь я вижу мудрость твоих поступков, Вама. Я не хочу стоять на дороге у человека, который ищет себе лучшего. Прости меня, если я создал у тебя такое впечатление.
— Прощаю.
— Твои соседи любят тебя, и запах, и все прочее. Когда ты перейдешь в высшее состояние, прошу тебя помнить об этом.
— Конечно.
— Такой прогресс, наверное, пойдет быстро.
— Наверняка.
— Почтенный Вама, мы будем наслаждаться воздухом со всеми его острыми предзнаменованиями.
— Это всего лишь второй мой жизненный цикл, дорогой Кабада, но я чувствую, что меня коснулось назначение.
— И я тоже. Только не забывай благословения Просветленного, которому мой двоюродный кузен Вазу дал убежище в своей пурпурной роще.
— Как я могу забыть? Махасаматман были богом тоже. Некоторые говорят Вишну.
— Врут. Он был Буддой.
— Добавляю тогда и его благословение.
— Отлично. Прощай, Кабада.
— Прощай, почтенный.
* * *
Яма и Кали вернулись в Небо. Они спустились в Небесный Город на спине Птицы Гаруды. Они вошли в Город вместе с Вишну и, нигде не останавливаясь, прошли прямо к Павильону Брамы.
В Саду Радостей они встретили Шиву и Ганешу.
— Послушайте, Смерть и Разрушение, — сказал Ганеша. — Брама умер, и об этом знаем только мы пятеро.
— Как могла произойти такая вещь? — спросил Яма.
— Похоже, его отравили.
— Вскрытие делали?
— Нет.
— Тогда я сделаю.
— Хорошо. Но есть другое дело, более серьезное.
— Назови его.
— Его преемник.
— Да. Небо не может без Брамы.
— Точно… Кали, как ты смотришь на то, чтобы стать Брамой, золотым седлом и серебряными шпорами?
— Не знаю…
— Тогда подумай, и быстро. Тебя сочли лучшей кандидатурой.
— А Бог Агни?
— Он не так высок в списке. И он, похоже, не настолько антиакселерационист, как мадам Кали.
— Понятно.
— И мне тоже.
— Значит, он хороший бог, но не великий?
— Да. Но кто мог убить Браму?
— Не имею представления. А ты?
— Тоже нет.
— Но ты найдешь его, Лорд Яма?
— Угу. С моим Аспектом.
— Может, вы хотите посовещаться вдвоем?
— Да.
— Тогда мы пока оставим вас. Через час вместе пообедаем в Павильоне.
— Да.
— Да.
— Пока.
— Пока.
— Пока.
* * *
— Леди!
— Да?
— Со сменой тел автоматически происходит развод, если не будет подписано продолжение контракта.
— Да.
— Брама должен быть мужчиной.
— Да.
— Откажись.
— Милорд…
— Ты колеблешься?
— Это так неожиданно, Яма…
— Однако, ты задержалась, чтобы обдумать это.
— Я должна была.
— Кали, ты причиняешь мне страдания.
— В мои намерения это не входило.
— Я требую, чтобы ты отказалась от предложенного.
— Я — богиня по собственному праву, а не только как твоя жена, Лорд Яма.
— Что это означает?
— Что я решаю сама.
— Если ты примешь, Кали, тогда между нами все кончится.
— Похоже на то.
— Что, черт побери, представляет собой акселерационизм? Подумаешь — гроза над муравейником! Почему они вдруг так ополчились на него?
— Видимо, им нужно на что-то ополчиться.
— Почему выбрали тебя руководить этим?
— Не знаю.
— Нет ли у тебя особых причин быть антиакселерационисткой, моя дорогая?
— Не знаю.
— Как бог, я еще юн. Но я слышал, что герой ранних дней мира — Калкин, с которым ты ездила, и есть тот самый Сэм. Если у тебя были основания ненавидеть своего прежнего Господина, и если Сэм и вправду он, тогда я понимаю, почему они вербуют тебя выступить против дела, которое он начал. Это правда?
— Возможно.
— Тогда, если ты любишь меня и ты в самом деле моя жена — пусть выбирают другого Браму.
— Яма…
— Они ждут твоего решения через час.
— Они его получат.
— Какое оно?
— Прости меня, Яма…
* * *
Яма уехал из Сада Радостей до обеда. Хотя это выглядело опасным нарушением этикета, все знали, что Яма — самый дисциплинированный из богов, и поняли этот факт и его причины. Так что он оставил Сад Радостей и поехал к месту, где Небо кончалось.
Он пробыл этот день и последующую ночь на Брошенном Мире, и его никто не тревожил никакими призывами. Он провел какое-то время в каждой из пяти комнат Павильона Тишины. О чем он думал — его дело, и мы тоже не будем касаться этого. Утром он вернулся в Небесный Город и узнал о смерти Шивы.
Трезубец Шивы прожег еще одну дыру в куполе, но его голова была раздроблена, как было установлено, тупым предметом.
Яма пошел к своему другу Кубере.
— Ганеша, Вишну и новый Брама уже предложили Агни занять место Разрушителя, — сказал Кубера. — Я думаю, он согласится.
— Это великолепно для Агни, — сказал Яма. — Кто убил Бога?
— Я много думал об этом, — сказал Кубера, — и считаю, что в случае с Брамой это был кто-то достаточно близкий, чтобы Брама принял от него отравленное питье, а в случае с Шивой — кто-то, хорошо знающий, как захватить его врасплох. Кроме одного свидетеля, никто не знает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
