— Не знаю.
— Может убийца был невидим?
— Может быть.
— Но ты этого не думаешь?
— Нет, не думаю.
— А если каждого в городе заставить пройти через зонд?
— Много народу приезжает и уезжает каждый день через множество входов и выходов.
— А ты не думал о возможности, что это был кто-то из Ракшасов? Они снова распространились по земле, как ты знаешь, и они ненавидят нас.
— Ракшасы не отравляют своих жертв. К тому же, я не думаю, чтобы Ракша мог войти в Сад из-за отпугивающих демонов курений.
— Так что же теперь?
— Вернусь в свою лабораторию и подумаю.
— Не могу ли я сопровождать тебя в Большой Зал Смерти?
— Пожалуйста, если желаешь.
Кубера пошел с Ямой. Пока Яма размышлял, Кубера внимательно рассматривал каталог лент, который Яма вел, когда экспериментировал с первыми зондирующими машинами. Конечно, ленты были бракованные, неполные; одни только Боги Кармы хранили ленты жизнеописания каждого в Небесном Городе. И Кубера это, конечно, знал.
* * *
В месте, называемом Кинсет, у реки Ведры, был заново открыт печатный пресс. Эксперименты со сложным водопроводом тоже шли в этом месте. На сцене появились также два очень искусных храмовых художника, а старый стекольщик сделал пару бифокальных очков и начал вытачивать еще. Итак, были указания, что один из городов-государств подвергся возрождению.
Брама решил, что пора выступить против Акселерационизма.
В Небе создался военный отряд, храмы в городах, близких к Кинсету, призывали верующих готовиться к священной войне.
Шива-Разрушитель носил только символ трезубца, потому что его настоящая сила была в огненном жезле, который он носил на боку.
Брама золотого седла и серебряных шпор носил меч, колесо и лук. Новый Рудра носил лук и колчан старого. Бог Мара носил сверкающий плащ, все время меняющий цвет, и никто не мог сказать, какого рода его оружие и на какой колеснице он ехал, поскольку пристальный взгляд на него вызывал головокружение, а все вокруг него меняло формы, кроме его лошадей, из чьих ртов все время капала кровь и дымилась там, где падала.
Из полубогов было набрано пятьдесят, все еще старающихся дисциплинировать блуждающие Атрибуты, мечтающих усилить Аспект и отличиться в бою.
Кришна воевать отказался и ушел в Канибурху играть на свирели.
* * *
Кубера нашел его далеко за городом; он лежал на поросшем травой склоне холма и смотрел в звездное небо.
— Добрый вечер.
Он повернул голову и кивнул.
— Как поживаешь, дорогой Кубера?
— Довольно хорошо, Лорд Калкин. А ты?
— Вполне хорошо. Нет ли у тебя сигаретки?
— Никогда не бываю вдалеке от них.
— Спасибо.
— Огонька?
— Да.
— Что это была за джек-птица, которая кружила над Буддой, прежде чем мадам Кали выпустила из него кишки?
— Давай поговорим о более приятных вещах.
— Ты убил слабого Браму, и его заменило могучее существо.
— Да?
— Ты убил сильного Шиву, но его заменила равная сила.
— Жизнь полна перемен.
— Чего ты добивался? Мести?
— Месть — это часть личной иллюзии. Может ли человек убить то, что не жило и не умирало по-настоящему, а существует лишь в отражении Абсолюта?
— Ты проделал чертовски хорошую работу, даже если это всего лишь переустройство.
— Спасибо.
— Но зачем ты это сделал? И я предпочел бы пространный ответ.
— Я намеревался смахнуть всю иерархию Неба. Но похоже, что это должно идти по пути всех добрых намерений.
— Расскажи, зачем ты это сделал.
— Если ты расскажешь, как ты меня обнаружил…
— Вполне честно. Так говори, зачем?
— Я решил, что человечество лучше будет жить без богов. Если бы я ликвидировал их всех, люди могли бы снова придумать консервные ножи и открывать банки, не боясь гнева Неба. Мы уже достаточно попирали ногами этих бедняг. Я хочу дать им шанс к освобождению, чтобы они создавали то, что хотят.
— Только для своей жизни, своей жизни.
— Иногда, да. А иной раз и нет. Как и боги.
— Ты, вероятно, последний Акселерационист в мире, Сэм. Но никто бы не подумал, что ты также и самый беспощадный.
— Как ты нашел меня?
— Мне пришло в голову, что в числе подозреваемых должен бы находиться Сэм, если бы не тот факт, что он умер.
— А я предполагал, что это достаточно надежная защита от обнаружения.
— Вот я и спросил себя, нет ли какого-нибудь средства, с помощью которого Сэм мог бы избежать смерти. Я ничего не мог придумать, кроме обмена телами. Тогда я спросил себя, кто брал себе новое тело в день смерти Сэма? Только Лорд Муруган. Правда, получалось не совсем логично, поскольку он сделал это после смерти Сэма, а не до нее. Я как-то упустил это. Ты — Муруган — был среди тридцати семи подозреваемых, прошел психозонд и был признан Лордом Ямой невиновным. Казалось, что я действительно шел по ложному следу… пока не подумал об очень простой вещи — проверить запись. Сам Яма мог бы сбить психозонд, так почему бы не сделать этого кому-то другому? Я вспомнил, что Атрибут Калкина включал в себя контроль над молниями и электромагнитным феноменом. Он мог попортить машину своим мозгом таким образом, что она не заметила ущерба. Значит, надо было учитывать не то, что читала машина, а как она это читала. Как нет двух одинаковых отпечатков ладони или пальцев, так нет и мозговых записей одного и того же рисунка. Но при переходе из одного тела в другое сохраняется та же самая мыслематрица, хотя она и включается в другой мозг. Каковы бы ни были мысли, проходящие через мозг, запись самих мысленных рисунков всегда уникальна. Я сравнил твою запись и запись Муругана, которую нашел в лаборатории Ямы. Они не были подобны. Я не знаю, как ты выполнил обмен телами, но я узнал тебя.
— Очень мудро, Кубера. Кто еще знаком с этими удивительными рассуждениями?
— Пока никто. Боюсь, что Яма скоро дознается. Он всегда решает проблемы.
— Почему ты поставил под угрозу свою жизнь, отыскивая меня?
— Человек, достигший нашего, моего возраста, обычно становится рассудительным. Я знал, что ты, по крайней мере, выслушаешь меня, прежде чем ударить. И знаю также, что, поскольку я хочу сказать хорошее, мне вреда не будет.
— Что ты предлагаешь?
— Я достаточно симпатизирую тому, что ты сделал, чтобы помочь тебе бежать с Неба.
— Спасибо, но не надо.
— Ты хочешь выиграть в этом состязании, или нет?
— Хочу, но я сделаю это своими методами.
— Как?
— Я вернусь в город и уничтожу столько богов, сколько удастся, пока меня не остановят. Если падет достаточное количество крупных, то мелкие не сумеют удержать Небо.
— А если погибнешь ты? Что будет с миром и с делом, которое ты затеял? Сможешь ли ты восстать снова, чтобы защитить их?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
