известно о том, каким образом я пыталась скрыть следы своих поездок к продавцу эмоций? Почему я попала в эти их списки? Альберт намекал, что у них и в трущобах есть доверенные люди, но ведь о своих методах я рассказывала одному единственному человеку… Грег. Мог ли он сам оказаться своего рода оборотнем, устраивающим ловушку для потенциально неблагонадёжных граждан ОЕГ? Чем больше я думала об этом, тем в большее отчаяние впадала. Но в конце концов я отвергла удручающие подозрения в отношении Грега. С его стороны было бы глупо и нелогично «вести» и обучать меня целых полгода, если он собирался в итоге сдать меня Службам.
Быть может, Альберт блефовал? Нет, проверять эту версию «в лоб» было чересчур рискованно. Алекситимики, чья связь с эмпатами признавалась доказанной, лишались всего своего имущества, статуса, каким бы высоким он ни был, и отправлялись на работы в шахтах, на океанических станциях, а также в зоны с наиболее сложными климатическими условиями. Одним словом, участвовали в добыче ресурсов там, где ещё невозможно полностью заменить человеческий труд роботами и машинами. Убийство эмпата – случайное или преднамеренное – и то считалось меньшим преступлением и влекло за собой лишь денежный штраф.
Но я сама загнала себя в ловушку, которая грозила вот-вот захлопнуться.
Раз за разом я прокручивала в голове сегодняшнюю встречу с Альбертом. Где-то на подсознании мне удалось отметить, что во время живого общения он больше не казался таким постаревшим. А может, просто глаз уже замылился? И тем не менее многие морщины отчётливо проступали на его лбу и в носогубных складках. Бестолковая, но настырная мысль лезла в голову: почему Альберт не пользуется технологиями омоложения, как все остальные люди его круга? Ведь он может позволить себе всё что угодно. А ещё я с досадой думала о том, что, оказывается, внешне очень похожа на отца. Тот же тонкий нос, идеально очерченные губы, почти вертикальные скулы и высокий лоб, даже разрез глаз – и тот у меня от Альберта. Вот только цвет другой. Интересно, какие глаза были у Инги?
Вконец измучившись от невозможности сосредоточиться на нужных мне мыслях, я вернулась в рабочую комнату в надежде ненадолго отвлечься стандартным способом – работой, чтобы несколько позже вернуться к обдумыванию своей дилеммы. Но стоило сесть в кресло, не так давно занимаемое Альбертом, как я отчётливо ощутила под бёдрами мелкий инородный предмет. В недоумении я встала, оглянулась на сидение… и замерла. На кресле поблескивал прозрачными гранями маленький прямоугольный кристалл. Тот самый, который с гордым видом демонстрировал отец. Наконец, ко мне вернулась способность ясно мыслить: план дальнейших действий сформировался мгновенно.
Глава 16
Первым делом я проверила механизм работы кристалла на системах идентификации в собственных апартаментах. Оказалось, достаточно было дать лазеру просканировать этот кристалл вместо сетчатки глаза или личной метки – информация, загруженная в него, срабатывала как своего рода универсальный код. Эдакий волшебный ключик, отпирающий все ворота.
Теперь главный вопрос заключался в том, сколько таких ключей имелось у Зорких вообще, и у моего отца как у руководителя, в частности.
Я рассуждала так: если у Альберта этот кристалл-отмычка был в единственном экземпляре, то, вероятнее всего, он бы уже заметил его пропажу и сразу смекнул, где выронил столь ценный артефакт. Само собой, в этом случае он бы уже вернулся за ним. Однако прошло несколько часов с момента ухода отца, а он даже не позвонил. Как бы там ни было, я понимала, что времени у меня всё равно крайне мало, а тот план, который пришёл мне в голову, необходимо было самым тщательным образом продумать и подготовить всё для его реализации.
Целые сутки, с коротким перерывом на сон, я провела в приготовлениях. Бо́льшая часть этого времени прошла перед мониторами за созданием нескольких новых скриптов. Параллельно пришлось взломать пару муниципальных и общегосударственных баз данных. Успех задуманного предприятия целиком зависел от того, насколько успешно пройдёт каждый из мельчайших его этапов. Я понимала, что стоит хотя бы одному звену этой цепи не выстроиться правильным образом, и вся затея полетит к чертям. А хуже всего то, что в этом случае я потеряю драгоценное время, и тогда у меня и вовсе не останется никаких путей для отступления.
Итак, я приняла решение идти ва-банк.
К пятнадцати часам следующего дня подготовительные работы были окончены, сумка с вещами – собрана. Оставаться дома, исходя из моего плана, уже было нельзя. Заблокировав каналы связи с системой глобального позиционирования во всех своих гаджетах, я бесцельно кружила по городу. Мне оставалось только ждать и взывать ко всем богам – существующим или не очень, чтобы то, на что я рассчитывала, появилось в одной из городских клиник в течение этого же дня. И чтобы отец до того времени не хватился оброненного им кристалла.
Удача была на моей стороне. В 18:16 поступило уведомление: то, чего я ждала, сцепив пальцы и почти не надеясь на успех, обнаружилось в одной из клиник восточного округа. Не теряя времени, я направила глайдер прямиком туда.
Клиника представляла собой сферическое здание с зеркальным фасадом и выходами через каждые тридцать градусов по периметру круга. Самым сложным было обмануть видеокамеры – для этого мне пришлось заранее запрограммировать каскадную приостановку работы каждой из них. По моим расчётам, нужно было проскочить мимо двадцати шести камер, чтобы добраться до входа, ведущего в морг. Часть камер должны были по очереди приостановить работу на четыре с половиной секунды. Некоторые, обозревавшие с разных сторон одну и ту же точку, пришлось программировать на одновременную остановку, а камеры с наиболее широким углом обзора ставить на паузу на более длительные промежутки времени. Но алгоритм, над которым я ломала голову несколько часов, сработал безупречно. А благодаря «магическому кристаллу» Альберта я без проблем сумела проникнуть в отсек с трупами, поступившими в этот день и подготовленными к кремации. Комбинезон, переведённый в режим светло-голубого аквамарина, позволял не выделяться среди немногочисленных санитаров, обслуживающих эту часть здания.
Идеально белый, как зал для приёмов в Главном Доме, отсек поражал своими размерами. Там находилось несколько сотен ячеек. Дисплеи на большей части из них были подсвечены цифрами, а значит, не пустовали. Благо, я точно знала нужный мне идентификатор – 1591ui. Искомая ячейка обнаружилась в пятом ряду слева. Снова воспользовавшись кристаллом, я разблокировала электронный замок, и ячейка выехала из своей ниши, демонстрируя обнажённое закоченевшее тело девушки двадцати шести лет от роду, умершей сегодня от инфаркта. Я задержала дыхание, стараясь не смотреть на её лицо.
