попытаются, воевода, — твёрдо отвечает Булграмм. — Усиль караулы на границах. Те же урсары скоро узнают о нашем богатстве и попытаются его заполучить. От «медведей» всегда жди пакости!
Мавра кивает. Урсары… Эти медвежьи сволочи вечно лезут туда, куда не просят. Конунг заключил с ними мире, но какое доверие может быть к бывшим врагам?
— Я немедленно прикажу удвоить патрули и установить дополнительные заставы.
Булграмм кивает.
— Помни, внучка. Сила — в готовности защищать то, что нам принадлежит. Конунг Данила рассчитывает на нас и собирается сделать тавров ещё сильнее. Мы должны быть готовы встретить любую угрозу с топорами и мечами.
— Пусть «медведи» только сунутся, деда, и уже никогда не покинут наши земли, ибо станут ее удобрением.
— Красивые слова, воевода.
* * *
Стоянка Бурого племени, Боевой материк
Береника точит топор, а рядом стоит советник, старый урсар с седой гривой волос и глубокими морщинами на лице.
— Вождь, — начинает он, низко склонив голову. — Поступили донесения из Тавиринии. Говорят, что там появилось огромное количество золота.
— Ну и что?
— Прямо огромно-ое. Много-о очень, — самый мудрый советник стал махать руками, пытаясь изобразить жестами.
Береника резко встаёт, её пышная фигура в кольчуге возвышается над советником.
— Золото? В Тавиринии? — её голос звучит удивлённо и одновременно жадно. — Поднять орду! Мы не можем упустить такой шанс!
Советник поднимает глаза, в которых читается беспокойство.
— Вождь, мы идём на Вещего-Филинова? На тавров?
Береника застывает.
— На тавров? Против конунга Данилы? Ты с ума сошёл, старый дармоед⁈ — Береника смотрит на него так, будто он сказал величайшую глупость. — Жить надоело? Тебе мало головы моего мужа?
Советник отступает на шаг, опустив взгляд.
— Вождь, но ты же сама…
Береника фыркает, её глаза сверкают гневом.
— Идём грабить в другую сторону, ту расу «сусликов». Как их зовут? Да неважно! У них много пушнины и утвари всякой. Заберём, а потом будем продавать таврам. Они теперь богаты! Будем торговаться! Мы получим золото и не навлечём на себя гнев конунга Данилы!
Советник кивает, осознав смысл её слов. Береника улыбается, обнажая ровные зубы.
— Чего стоишь, дармоед⁈ Собери воинов! Мы выступаем на рассвете.
Советник кланяется.
— Будет исполнено, вождь.
* * *
Мы с Камилой заходим в «Райский угол», и нас сразу обволакивает мягкий полумрак, наполненный ароматами пряностей и тонких духов. Зал украшен со вкусом: бархатные диваны, тяжёлые шторы, приглушённый свет от настенных бра создают атмосферу уюта и роскоши.
Чуть проходим вперед и на встречает хозяйка этого места и моя воительница-вассал. Гереса стала другой. Не внешне — её крепкие мышцы всё так же бугрятся под кожей, резкие черты лица сохраняют прежнюю целеустремлённость, но что-то изменилось в её движениях. Стала более ухоженной, женственность проникла даже в её осанку. Пожалуй, местные девочки действительно чему-то её научили. Но боевой дух по-прежнему чувствуется в каждом жесте, как пружина, готовая распрямиться в любой момент.
— А, шеф! — её голос вибрирует от радости. Улыбка яркая, губы накрашены вызывающей алой помадой.— Чем обязана? Камила, привет!
Камила слегка краснеет, опуская глаза.
— Просто решили заглянуть, посмотреть, как у вас тут, — отвечаю я непринуждённо.
Гереса улыбается, но в её взгляде мелькает хитринка.
— Ну что ж, рады видеть вас. Если захотите чего-нибудь…или кого-нибудь… — она не договаривает, но её намёк ясен. — Только скажите.
Камила от смущения чуть заметно прикусывает губу и отворачивается в сторону.
— Ох, нет-нет, — не удерживается она от лёгкого вздоха. — Мы зашли только проведать тебя, Гереса.
Гереса едва успевает предложить чай, как из глубины зала доносится странный шум. Крики, перемежающиеся басистым рычанием. Что-то неладное. Отодвигаю Камилу за спину и киваю Гересе.
— Посмотрим, хозяйка? — тихо спрашиваю.
Она только кивает, глаза вспыхивают гневом, и её лицо мгновенно меняется. Больше ни тени улыбки.
Идём к источнику шума, и вскоре перед нами разворачивается неприятная картина. Один из клиентов — здоровенный мужчина, в грязной куртке и с красной рожей — наседает на одну из девочек. Его движения грубы, голос — хриплый и злой. Девушка, низенькая брюнетка с большими глазами, явно испугана. Её платье разорвано, обнажая плечо, на котором виднеется красный след от грубых пальцев. Никто нас пока не заметил.
— Слушай, ты… — рычит мужик, тыча в её лицо волосатым кулаком. — Я заплатил, и ты… ты… будешь делать всё, что я скажу!
Бедняжка съёживается.
— Нет, нас нельзя бить и душить! — шепчет она, её голос дрожит, но в нём есть сила. — Здесь есть правила, и…
Мужчина поднимает руку, собираясь снова ударить. Но в этот момент Гереса рявкает не своим голосом:
— Эй, му-удила! — она уже засучивает рукава. — Твоя песенка спета! Иди сюда!
Мужик, оглянувшись, напрягается. Судя по каналам, он слабый физик, и готов схватиться с хозяйкой борделя. Мда. Ничего страшного, но у воительницы может не получиться тихо его вынести отсюда.
— Пошла нахрен дура! Я заплатил! Мне всего лишь хотелось ее немного придушить!
Гереса делает шаг навстречу.
— Щас я тебе подушу, отморозок.
— Подожди, — я мягко кладу руку ей на плечо, и она замедляется, хотя её кулак уже почти был на уровне его лица. — Давай я.
Она удивлённо, даже обиженно смотрит на меня. Глаза становятся как у Хатико: «Милорд, ты мне что, не доверяешь⁈»
«Стенки кабинок тонкие, — за секунду объясняю ей по мыслеречи, а то языком долго чесать: — Не хочется устраивать здесь погром, да и зрелище кровавой драки в заведении может отпугнуть других клиентов».
Сразу же Гереса стирает с лица страдальческое выражение.
«Хорошо, милорд» — отступает она в сторону.
У дебошира старые дерьмовые щиты. Сношу их мигом и захватываю скудный разум. Дебошир сначала морщится, словно пытаясь избавиться от какой-то мухи, но затем его лицо становится отстранённым и пустым, а движения — медленными, неуклюжими.
— Пройдем со мной, — говорю я ровным голосом, и он послушно шагает, покачиваясь, словно марионетка. Девушка издаёт приглушённый вздох облегчения, и я бросаю на неё успокаивающий взгляд. Подкрепленные стимулирующими телепатическими волнами.
Гереса и Камила следуют чуть позади.
На улице прохладно, лёгкий ветерок колышет листья на деревьях, и мне хочется вздохнуть полной грудью после густого воздуха борделя.
— Ну, теперь ты свободен, — бросаю я, отпуская его разум. Он ошарашено моргает, оглядываясь по сторонам, словно только что
