Ты упоминала человечество и его потомков. Расскажи мне всё, что знаешь об этом.
— Наше предание гласит, что некогда в мире существовали животные под названием «люди». Мир раскалывался пять раз, и каждый раз людям удавалось выжить на суше, но при шестом расколе они ушли в море. И там разделились на «дух», «плоть» и «кости». Проще говоря, они выжили, медленно изменяясь тремя разными путями, — добавила она и продолжила рассказ. — Нашему виду, адмирабилис, передалась от них плоть. С ней мы переняли способность накапливать знания, повторяя цикл рождения и смерти. С другой стороны, кости, — девушка показала рукой на меня. — Объединившись с другими существами, кости долгое время спустя вернулись на сушу.
«Объединившись с другими существами».
Маркос точно обладал информацией об экспериментах «кристаллизации человека». Неужели он таким образом смог передать эти знания через миллионы лет? Хм… Но стоит ли мне полагаться на эту информацию или она не имеет никакого отношения ко мне лично?
В то же время Вентрикосус утверждает, что самоцветы — самый молодой вид из трех, что соответствует имеющимся данным в библиотеке школы. Первым самоцветом, найденным Конго, была Красный Алмаз. Это произошло чуть больше трех тысячелетий назад…
Возможно, в далеком прошлом существовали другие островки суши с самоцветами. Это объяснило бы многое. Мне нужно уточнить это у Конго.
— Вот как… — задумчиво протянул я, осмысливая историю.
— Это всего лишь передаваемая среди нас старая история. Неизвестно, насколько ей можно верить, но исходя из твоих слов, Ребис, доля правды в ней действительно есть. Но «дух» в итоге завоевал чистый новый мир и сейчас собирает «плоть» и «кости», чтобы соединить их вместе с собой.
— Лунаряне хотят вернуться к своему человеческому состоянию?
— Мы их называем селенитами, — поправила меня Вентрикосус и сразу же ответила. — Я не знаю. Учитывая их действия против моего народа, вероятно, это так. Но у нас есть свои желания, — заявила она, отдаляясь от меня на пару метров и сделав ловкий оборот, словно танцуя бальный танец. — Я совершенно не представляю, зачем теперь поворачивать наши пути вспять. То, о чём они думают, жутко и непостижимо. Нам же остаётся только двигаться вперёд и сражаться за себя и своих близких… — печально вздохнула она. — Когда я была на луне, меня кое-что поразило. У селенитов нет естественных врагов, и им нет нужды бороться за существование. Такое впечатление, будто их тяга к борьбе не имеет причины. Возможно, именно такими существами и были люди.
— Отчасти так и было, — кивнул я, заинтересованный её рассказом. — Расскажи мне о… селенитах. Ты хотела поделиться со мной чем-то особенно важным.
— Я знаю немного, но, вероятно, больше, чем вы, — Вентрикосус пожала плечами. — Как я уже упоминала, селениты разрушили нашу родину в океане и принудительно переселили мой народ на Луну, где мы содержимся как скот. Нас кормят пресной водой и песком до тех пор, пока мы не становимся огромными, лишаясь при этом разума. Нам больше не нужно думать и двигаться, чтобы найти пищу, потому что они всё это предоставляют и так. Я одна из немногих, кто всё ещё сохраняет свой разум и память благодаря королевской крови. Однако это не будет продолжаться вечно, — добавила она холодно. — У меня уже возникают проблемы с памятью, и я боюсь представить, что может произойти с моими потомками, если они родятся там.
— Зачем им всё это делать?
— Их интересуют наши ракушки. Возможно, они используют их для создания оружия или в других целях. Мы не можем попасть в город на Луне и узнать больше деталей.
— У селенитов есть город? — заинтересованно спросил я.
— Да, большой и серый город с высокими безликим зданиями. Мне он совершенно не нравился. Даже это прекрасное место намного лучше, хоть тут пока нет зданий и других адмирабилис, — девушка радостно покружилась в воде. — Нас держат за городом, и до нас доносились звуки их пышных празднеств и веселий. Кажется, без этого они жить не могут. Их музыка действует на нас особым образом, заставляя забыться и выкинуть все мысли и желания из головы. Это самый настоящий дурман, от который медленно отравляет моих сородичей.
— Если у них есть города, праздники и производства, значит, можно попытаться с ними поговорить?
— Можно, но только на Луне, — ответила она. — Как ты не мог меня понять на суше, так и тебе будет сложно понять селенитов в чужой для них их среде обитания. Всё просто.
— Значит, ты общалась с ними на Луне?
— Да, хоть это и было непросто. И я думаю, что и представители вашего вида смогут, если окажутся там. Атмосфера Луны позволяла нам, рожденным в воде, жить, а вам, живым камням, тем более нечего бояться.
— И о чём вы говорили в последний раз? — ухмыльнулся я, глядя русалке прямо в глаза. — Что они потребовали в обмен на твою свободу?
Мои вопросы сбили Вентрикосус с толку и заставили замолчать.
— Ты думаешь, после всего, что ты рассказала, я не смогу понять, что происходит? Даже без этого я примерно понимаю ваш хитрый план, — я развёл руками. — В последнее время селенитам не везёт с охотой на нас. Было только вопросом времени, когда они решат пойти неординарным путём для достижения желанных драгоценных камней.
Вентрикосус, отведя взгляд в сторону, молчала, задумчиво размышляя.
— Что может быть проще, чем стравить между собой два источника полезных ископаемых? Нет необходимости охотиться, достаточно лишь собирать плоды хитрых планов. Что они обещали тебе? Освободить свой скотный двор и лишить себя материалов?
— Нет, — тихо возразила она. — Я была в отчаянном положении. У меня не было другого выхода. Чтобы не упустить последний шанс для нашего рода, мне пришлось заключить сделку с селенитами, которой я добивалась столько времени. Я предоставляю им один самоцвет, а они освобождают моего брата, Акулеатуса. Остальных моих сородичей они не отпустят. Селениты согласились отпустить только моего брата… — старейшина посмотрела на меня с печалью и казалось, что сейчас вовсе заплачет. — Но я даже не представляла, что столкнусь с «коллегой» первого адмирабилис. Теперь я не знаю, что делать. Я не могу потерять последнюю нить, ведущую к истинной истории нашего вида, но какой от неё толк, если я останусь последним её представителем? Я
