Картина явно не была выдающейся. Пик славы звезд, которые были в ней заняты, давно миновал, режиссер долго слонялся по студиям в поисках денег, пока наконец одна актриса, благоразумно растратившая не все из тех баснословных гонораров, что некогда получала, предложила ему финансировать его фильм. При условии, что она сыграет главную роль. Режиссер согласился мгновенно, пока она не успела передумать.
Актрисе хотелось уйти из профессии достойно, сыграв роль в своем последнем фильме так, чтобы зрители помнили ее игру. Но Мэгги, как говорят в Голливуде, украла у нее фильм. Она полностью завладела вниманием зрителей, сыграв юную и эмоционально незрелую девушку, которая теряется в запутанном клубке чувств и отношений.
В кульминационной сцене стоило Мэгги только припомнить, что она пережила, узнав, что беременна, как получился запоминающийся портрет девушки, раздавленной обстоятельствами. Мэгги попросту украла у партнерши фильм. А ее после премьеры фильма похитил Голливуд.
Однажды ее позвали к телефону. Мэгги сбежала на четыре лестничных пролета вниз – она по-прежнему жила в Белсайз-парке, потому что ей там нравилось и потому что она очень бережно относилась к деньгам, которые теперь зарабатывала. Мэгги решила, что звонит ее новый агент – женщина, которая предложила свои услуги после фильма «Давайте притворимся».
– Дженни, ты? – спросила она, не успев отдышаться.
– Нет, – ответил мужской голос с американским акцентом. – Меня зовут Винс Перскот. Я подбираю актеров для студии «Мелчор продакшнз». Мы видели вас в фильме «Давайте притворимся». Вы нам понравились. Мистер Мелчор в настоящий момент в Лондоне, он остановился в отеле «Коннот». Он хотел бы встретиться с вами.
– Сол Мелчор? – выдохнула Мэгги. Сердце ее екнуло.
– А что, вы знаете другого Мелчора?
– Нет, – подумала Мэгги, – я другого не знаю.
Когда-то Сол Мелчор был гигантом шоу-бизнеса, владельцем студии «Магнум», но с наступлением эры телевидения и развалом старой голливудской системы он потерял принадлежавшую ему сеть кинотеатров, а его продюсерский дар оказался в новых условиях невостребованным. Тем не менее Сол нашел в себе силы перестроиться и сосредоточился на небольшой компактной студии «Мелчор продакшнз», которая подпитывалась за счет доходов от его собственных земельных владений в окрестностях Голливуда, которые он приобрел когда-то по дешевке. Теперь, продавая их понемножку, он выпускал по фильму в год, причем всегда отличного качества. Он не зря проработал в кинопромышленности три десятка лет.
Мэгги уже чуть не выпалила: «Конечно, еду!» – но внутренний страж остановил ее. Она не забыла ту первую встречу с продюсером.
– Я думаю, вам лучше обратиться к моему агенту, – вежливо ответила она.
– О'кей. Назовите имя и номер телефона. Мэгги сказала.
– Я вам перезвоню, – пообещал Перскот и повесил трубку.
Мэгги немедля позвонила своему агенту и взволнованно передала содержание разговора с американцем.
– Подумать только! Сол Мелчор! Он, конечно, теперь не тот, что раньше, но все-таки его имя имеет вес. Интересно, что он хочет тебе предложить?
– Скоро узнаешь. Я дала твой номер мистеру Винсу Перскоту, который собирает группу для Сола Мелчора.
– Слыхала про такого. Как я поняла, ты бы приняла их приглашение?
– Это зависит от того, что мне предложат, – осторожно сказала Мэгги. – Ты все разузнаешь, и тогда поговорим.
– Договорились.
Выяснилось, что ей предлагают роль в новом фильме, вторую главную роль в картине, в паре с одной звездой, которая уже начала меркнуть.
– Что скажешь? – нетерпеливо спросила Мэгги своего агента, когда они встретились в конторе.
– По-моему, надо соглашаться.
– Вообще-то мне казалось, что Сол Мелчор – фигура отыгранная...
– Да нет, просто он из голливудских ветеранов. И теперь пытается обновить свое окружение, встроиться в новую систему. Снимает на натуре, ищет копродюсеров. У него репутация прижимистого дядечки. Так что тут надо проявить твердость. Но этот вопрос не будем затрагивать, пока он тебя не увидит.
– Да он уж меня видел.
– Я имею в виду – живьем.
– А, – упавшим голосом откликнулась Мэгги. Сердце у нее упало. Неужели опять то же самое?!
– Куй железо, пока горячо, крошка! – рассмеялась Дженни Брустер. – Если мы по-умному проведем этот раунд, можно считать, что дело в шляпе.
Мэгги доверяла суждениям своего агента, но сомнения не покидали ее, и на всякий случай она сказала:
– Я хочу, чтобы ты тоже пошла со мной.
– Неужели же оставлю тебя один на один с этой акулой! От тебя требуется одно: произвести впечатление. Остальное предоставь мне.
Мистер Мелчор занимал люкс в отеле «Коннот». Когда они вошли, он разговаривал по телефону в гостиной. Они расположились в холле, где, видимо, обычно принимали гостей. Винс Перскот подал напитки. Избегая алкоголя, Мэгги попросила апельсинового сока. Хотя бояться ей было абсолютно нечего, рядом с ней был надежный спутник. Вернее, спутница. И Винс Перскот был тут. Обходительный, элегантно одетый. Мэгги предоставила Дженни обсудить с ним детали сделки, а сама принялась ходить по комнате, с волнением ожидая разговора с Солом Мелчором.
Когда он наконец вошел в гостиную, Мэгги стояла у окна. Обернувшись, она увидела коротенького лысого человечка, похожего на Будду, с карточкой в руке. Когда Мелчор приблизился, Мэгги поняла, что это ее профсоюзная карточка из отдела кадров с описанием ее качеств, актерского опыта и дарований. От этой бумажки зависело сейчас ее будущее. Чем черт не шутит, может, на этот раз кто-то действительно заинтересовался ею.
Сол Мелчор не верил в скороспелую актерскую карьеру. Он предпочитал лепить звезд своими руками, медленно и тщательно. Выбирая актера, на которого он делал ставку, Сол снимал его как можно чаще, чтобы он смог наработать необходимый опыт. И только потом поручал такую роль, от которой зависела судьба всего фильма. Поэтому он не скупился одалживать актеров, с которыми заключал контракт, другим студиям. Чем больше опыта – тем лучше.
Он посмотрел все фильмы, в которых снималась Мэгги Кендал, и его нюх опытного киношника распознал в ней стоящий материал. У этой девушки была аура. Обаяние. Когда она появлялась на экране, вы уже ни на кого не смотрели, кроме нее. И самое главное, ее любила камера. Еще у нее было лицо, которое способно выразить все или ничего, удивительный голос: чувственный, призывный, берущий прямо за душу.
Сол не сомневался, что в этой двадцатилетней никому не известной девочке до поры прячется яркая звезда. Первой величины. Поэтому чем скорее он приберет ее к рукам, тем лучше. Увидев Мэгги, он утвердился в своем мнении. Кроме всего прочего, у этой крошки громадные амбиции. Такой была Бетт Дэвис, такой была Джоан Кроуфорд – две сильные женщины, которые знали, чего хотели, и всегда добивались своего.
